— Как бы мне хотелось, чтобы ты был добрее, отец.

— Будь я добрее, ты бы осталась без наследства: ни разрушенного Королевства, ни целого, — улыбается он, в то время как ветер крепчает, вихрясь в комнате, а воздух становится таким холодным, что ей трудно дышать…

Проснувшись, Лирна видит свет тусклой лампы, качающейся под потолком, Орина и Мюрель пытаются закрыть иллюминатор от задувающего штормового ветра.

— Простите, ваше высочество, — сказала Орина, справившись наконец с защелкой. — Мы не хотели вас будить.

— Шторм? — спросила Лирна, поднимаясь, но из-за сильной качки тут же ударилась о переборку.

— Начался около часа назад, — ответила Мюрель, втягивая голову в плечи и испуганно жмурясь, когда над кораблем прокатился гром. — После всего, что было днем, я уж думала, что никогда больше ничего не испугаюсь. И вот те раз.

Лирна обняла девушку за плечи, и они присели на койку, все равно из-за воя ветра и грохота волн спать было совершенно невозможно.

— Команда считает, что вас коснулся один из их богов, ваше высочество, — зашептала Мюрель. — Что это вы вызвали акулу. Они называют вас теперь Дланью Одонора.

— Удонора, — поправила Лирна. «Бог ветров, величайший из богов. Если все так, почему бы ему не прекратить этот треклятый шторм?»

* * *Шторм бушевал всю ночь и бóльшую часть наступившего дня. Лирна лишь однажды решилась высунуть нос из каюты. Высокие волны прокатывались по палубе, у румпеля в одиночестве возвышался Щит. Заметив Лирну, Элль-Нестра махнул ей, чтобы уходила вниз, хотя она успела увидеть, как сквозь пелену дождя белозубо сверкнула его улыбка. Тогда Лирна решила занять своих фрейлин и принялась знакомить их с правилами придворного этикета. По большей части речь у них шла о всякой бессмысленной мишуре, которая, впрочем, могла оказаться весьма полезной по возвращении в Королевство. Людям всегда нравятся их маленькие ритуальчики. Орина все схватывала на лету, грациозно выполняя разнообразные поклоны и реверансы. Лирна заподозрила, что до замужества за своим богатеньким толстяком та была танцовщицей. Мюрель же ужасно переживала из-за своей неуклюжести, к тому же ей мешала качка.

— Правду говорила моя матушка, ноги у меня будто веревкой невидимой связаны, — ворчала она, окончательно запутавшись в книксене, которым следовало приветствовать иностранного посла.

Буря стихла только к вечеру. Выйдя из каюты, они обнаружили, что других кораблей на горизонте не видно и что «Морскую саблю» сопровождает лишь красная акула: ее плавник мелькал в волнах прямо по курсу. На румпеле стоял Белорат, а Щита Лирна обнаружила на баке.

— А где флот? — спросила она, подходя к нему.

— Надеюсь, как и мы, идет к Зубам. По крайней мере те, что остались на плаву. — Он не сводил глаз с акулы.