Вода гулко забурлила, и огромный корабль стремительно погрузился в пучину. Посреди обломков и барахтающихся матросов вынырнула огромная голова. Челюсти раскрылись, и вода окрасилась кровью. Через короткое время все было кончено, лишь обломки досок да несколько бочек покачивались на волнах.

«Умница, хорошая рыбка, — подумала Лирна, продолжая следить за красными полосами, проступавшими сквозь зеленую зыбь. — Давай-ка еще разок».

* * *К вечеру остатки воларского флота, сбившись в кучу, попытались дать отпор — они напоминали раненого зубра, атакуемого стаей волков. Мельденейцы сновали вокруг, посылая на врагов нескончаемый огненный град. Время от времени какой-нибудь воларский капитан предпринимал попытку прорваться, но появление красной акулы всякий раз заставляло их поворачивать назад.

Весь день, стоило кому-нибудь приблизиться к «Морской сабле», чудовище выпрыгивало из волн, сея ужас среди воларцев. Их мужество таяло с каждым разбитым кораблем и с каждым пятном крови, расплывающимся по поверхности воды. После того как акула разрушила третье судно — большой десантный корабль, затонувший под жуткие крики сотен солдат, запертых в трюмах, — многие воларские капитаны развернулись и, подняв все паруса, уплыли на восток.

Когда солнце начало клониться к закату, Лирна насчитала едва две сотни кораблей, да и те вот-вот должны были исчезнуть под огненным дождем. Мастерство пиратов и красная акула сделали свое дело, но победа досталась мельденейцам дорогой ценой: половина их флота погибла, множество кораблей, заваленные трупами, дрейфовали на юг.

На море опустилась ночь, и воларцы предприняли последнюю попытку уйти. Но при свете горевших кораблей сделать это им не удалось. Мельденейцы не отставали и продолжали убивать. Лирна видела, как сразу три пиратских судна окружили один из десантных кораблей. Матросы, вооруженные саблями и баграми, взяли его на абордаж, и вскоре звон оружия сменился мучительными предсмертными криками на чужом языке. К полуночи все закончилось. Щит приказал поднять паруса и плыть на юго-восток.

— Нам нужно потопить еще пять сотен лоханок, — сказал он. — А вам лучше отдохнуть, ваше высочество.

Он предоставил Лирне с ее фрейлинами свою каюту. Обе женщины давно уже спали, не раздеваясь и тесно прижавшись друг к другу. Их руки были темны от запекшейся крови — они несколько часов перевязывали раны. Лирна приткнулась рядом. Орина испуганно дернулась и застонала, но королева погладила ее по волосам, и она затихла.

— Тише, тише, все закончилось.

Смертельно уставшая, Лирна вытянулась на койке в надежде заснуть, но понимала, что сон вновь ускользнет от нее. Слишком много всякого видела она сегодня, и чудесного, и страшного.