Помимо еды ему принесли одежду: простая практичная рубаха и штаны, как у свободного воларца, выкрашенные в синий цвет, обозначающий его низкий общественный статус. В таких штанах может расхаживать какой-нибудь подмастерье, которому позволено невозбранно скитаться между провинциями. Еще в узелке нашлись крепкие сапоги, кожаный ремень и плотный тканый плащ.

Перебирая одежду, он вспомнил, как боль, словно огнем, ожгла его шрамы. «Куда она меня заберет? — подумал Френтис, и по сердцу пробежал холодок. — И что заставит делать?»

* * *Наутро в яму спустили веревочную лестницу. Он уже был облачен в новую одежду. Прикосновение ткани к коже было непривычным после нескольких лет вынужденного хождения голышом, шрамы неприятно зудели. Не медля, он вскарабкался наверх, не чувствуя особого желания бросить прощальный взгляд на яму, пять лет бывшую ему домом. Здесь не оставалось ничего, что хотелось бы запомнить. Впрочем, Френтису не удалось бы вычеркнуть из памяти ни единого боя, ни одной смерти. Теперь они останутся с ним навсегда.

Женщина ждала его наверху. Охранников не было — она в них не нуждалась. Прекрасное одеяние сменило куда более скромное серое платье, скорее подходящее свободной женщине среднего достатка. Френтис мало что знал об этой стране и принятых здесь обычаях, все его сведения ограничивались тем, что он успел изучить по пути сюда из Унтеша, где был захвачен в плен. Да еще обрывками подслушанных разговоров хозяина с надсмотрщиком. Серый цвет, насколько он знал, соответствовал мелким собственникам: клочок земли, несколько рабов, немного скота. Если свободный воларец приобретал достаточное состояние, равное цене тысячи рабов, ему разрешалось носить черное. И лишь самые богатые, такие как его бывший хозяин, могли одеваться в красное.

— Надеюсь, ты немного поспал? — поинтересовалась она. — Нам предстоит дальняя дорога.

Путы были на месте, только теперь они ощущались как легкое покалывание в шрамах: достаточно прочные, чтобы не дать Френтису задушить ее своим новым ремнем, но в то же время позволявшие спокойно осмотреть окрестности. Со всех сторон виднелись ямы, наверное сотня или около того. Каждая тридцати футов диаметром и десяти футов глубиной, они были выдолблены в каменном плато, отчего последнее напоминало ноздреватые соты, все испещренное узкими переходами и кавернами, в каждой из которых кто-то жил. Откуда-то слышались звуки схваток, откуда-то — стоны боли. Крики разносились в утреннем воздухе, а когда Френтис с женщиной проходили мимо ям, они могли наблюдать за пытками, производимыми надсмотрщиками. Здесь не только обучали, но и наказывали.

— Не жаль покидать насиженное местечко? — поинтересовалась женщина.

Путы позволяли ему говорить, но Френтис не ответил.