У него в этот момент закружилась голова, он попросил разрешения сесть и, улыбаясь, указал на свой пустой стакан. Ировар сказал что-то резкое другим юракам, и у них сразу стал очень виноватый вид.

— Здесь лошади? — спросил удивленно Вендель.

— Нет, мы получаем молоко в зимнем стойбище в лесу. А сейчас мы в пути к летнему стойбищу.

Это было то, о чем Вендель уже догадался.

— Мне нужно на запад, — объяснил он. — Домой в мою страну, Швецию. Я не собирался так далеко на север, но это был единственный путь.

Ировар кивал. Теперь все расселись, девушки в тесный кружок вокруг Венделя, теребя его одежду и заглядывая ему в глаза.

— Тебе не удалось бы бежать на запад через тайгу, — сказал Ировар. — Там подстерегают тысячи опасностей. Следуй за нами, мы теперь отправляемся на запад, к берегам Карского моря. Там посмотрим.

Это хорошее решение, подумал Вендель. Он уже испытал одиночество и оно больше не привлекало его.

Вендель отчаянно стремился разобраться с русским языком, с трудом понимая Ировара. Больше всего ему хотелось повалиться навзничь и спать, отдаться во власть колышащему, скользящему головокружению.

— Хорошо, что ты пришел, — сказал Ировар, перекусив и что-то выпив. — Нам нужен мужчина помочь с нашими женщинами.

Вендель мгновенно протрезвел.

— А что такое?

— Два года тому назад у нас была суровая зима. Большинство ненцев погибли во время охоты на тюленей. Так у нас оказалось слишком много женщин без мужей. Двое парней, которых ты видишь здесь, имеют по четыре жены. Здешние пять девушек — совсем без мужчин, и мы не в состоянии удовлетворить их потребности.

Вендель вытаращил глаза. Прежде, чем Вендель пришел в себя от изумления, Ировар продолжал:

— Я слышал, что ты дал нам лодку. За это мы тебя благодарим. Мы, мужчины, должны теперь тащить ее по суше к Карскому морю. Девушки позаботятся о тебе. Я вижу, что тебе требуется поспать этой ночью, но когда ты восстановишь свои силы, то дай им то, что ты в состоянии сделать. Таким образом ты окажешь нам всем большую услугу.

— Но…

Господи Боже! Вендель остолбенел от страха. Он хотел бурно протестовать, но это было бы грубым оскорблением. Он это понимал. Ировар сидел, добродушно улыбаясь, и ждал благодарности за это великодушное предложение. Швед беспомощно глазел на девушек, пока Ировар объяснял им, что он только что сказал. Он сделал предупреждающий жест рукой, явно наказывая им оставить его в покое в эту первую ночь. Они были, конечно, милые, но что он о них знал? Болезни? Нет, этого он не думал, они жили слишком изолированно. Нечистоплотность? Эта меховая одежда выглядела так, словно девушки в ней родились. Вероятно, они ходили в ней круглый год. И он, никогда не трогавший женщины, из глубочайшей почтительности перед всем женским полом! Он был в панике.