— Я сразу этого не поняла, думала, что просто все закончилось… Ведь когда все открылось, я решила, что свободна — уехала в Питер, работала там в хорошей фирме, коллектив прекрасный, и вся эта нормальная жизнь, понимаете? Пока полгода назад ко мне на работу не заявился Кротов. Просто пришел и сказал: идем. И я не могла ослушаться. Они бы разрушили мою жизнь, я же знаю. Нас поселили на той квартире, мы нашли работу. Кротов постоянно домогался меня, но я дала ему понять, что этого никогда не будет, я выше его по рангу. Он бесился и орал, что скоро войдет во внутренний круг, и тогда уж… И ревновал меня абсолютно ко всем. И когда я, чтобы он не понял, как я отношусь к Гене, начала… ну, как бы уделять внимание Олегу, он-то на это и внимания не обращал, а Кротов думал, что я в него влюблена.

— И из ревности влил вирус в нектар Олега. — Генка закрыл лицо ладонями. — Боже мой, просто чтобы он не тронул меня, ты подставила ему Олега! Почему ты мне не рассказала?

— Во-первых, откуда она могла знать, что Кротов такое сотворит? — Голос Олега был совершенно спокойным, но Генка знал, что за этим видимым спокойствием сейчас бушует ярость. Причем злится Олег отнюдь не на Машу. — Во-вторых, любовь, Геннадий, очень эгоистична. И перестань заламывать руки, от этого уже ничего не изменится.

Маша сидела, опустив голову. Конечно, она виновата, и понимала, что Геннадий ей этого никогда не простит, но теперь, когда правда прозвучала, ей стало легче.

— Ты собиралась сбежать. — Реутов понимающе кивнул. — Та сумка на вокзале — ты собиралась исчезнуть.

— Я думала, что, если я исчезну, у него не будет больше повода ревновать и мстить. И я хотела начать все сначала. Деньги он у меня почти все отнимал — или контролировал, куда я их трачу. Но я нашла в квартире на антресолях дорожную сумку, отвезла на вокзал и просто приносила туда вещи, одну за другой. И копила деньги. Гена давал мне на такси, а я пешком… Или обед не покупала. И на карточку — в банке-то я почти каждый день бывала.

— Где ты взяла таблетки? — Реутов взглянул на Машу с сочувствием. — В твоей сумочке были таблетки от мигрени — рядом с барбитуратом.

— Кротов принес. — Маша вздохнула. — Нам когда-то такие всем выдавали, мы все страдали мигренями, и кто-то из внутреннего круга приносил их и раздавал. Когда все закончилось, мигрени прошли, но потом вернулись, и он снова принес мне эти таблетки — мол, смотри, ничего не изменилось! Я принимала их, да. Я не знала, что там что-то другое намешано.

— Кто-то следил за тобой и понял, что ты собираешься бежать, — сказал Олег, о чем-то напряженно размышляя. — Ты же всегда по одному и тому же маршруту ходила, вот тебя около банкомата могли увидеть или на вокзале. Такое впечатление, что они повсюду.

— Может, это так и есть. — Реутов долил себе компота.