Я не из тех, кто нуждается в разнообразии, я тот, кому от него тошно.

О нет, только не это. Ну до чего же глупый поступок – участвовать в Фестивале! И неожиданная, ненавистная победа. Хочется ее скрыть, но не выйдет. Вера все равно узнает, и пусть лучше от меня. Странно, что все еще не узнала. Видимо, она сейчас сидит совсем на других форумах.

Бескрайние поля, припорошенные первым снегом, в конце концов остаются позади. Я въезжаю в провинциальный город, где самое высокое здание – в пять этажей, сверяясь с навигатором, ищу нужную улицу, дом. Значит, здесь Вера и выросла. Может, мы погуляем немного и она что-нибудь о себе расскажет, проведет экскурсию. Я планирую завтра же забрать ее в Москву, и сюда она вернется теперь нескоро. Пусть попрощается. Если захочет – задержимся на день, время позволяет.

Познакомлюсь с ее мамой наконец вживую. Сделаю сюрприз папе, который если и ставил на мое бегство – теперь крупно проигрался.

Лишь бы Вера меня не выгнала. И вообще захотела со мной разговаривать после сделанного. Она же говорила мне сотню раз, что не сможет простить предательство. Что для нее архиважно принадлежать только одному мужчине, раздеваться только для него одного, доверять. Смотрю на тираж HU – сто тысяч экземпляров. Это помимо всех электронных журналов и блогов, в которых будут освещены победители. А в Москве даже повесили несколько баннеров, кстати.

Трындец, на что я надеюсь?

Вот он подъезд. Лестница. Поднимаюсь на пятый этаж пешком, лифта нет, и с каждым шагом сердце колотится все отчаяннее. Сейчас раннее утро, я не выдержал и сорвался в дорогу ночью. Наверное, Вера еще спит. Будет сюрприз. Кто бы знал, приятный ли.

Пусть бьет меня, кричит, обзывает – лишь бы простила. Я ж не хочу больше один. Только с ней. Все планы и идеи насчет Сочи имеют значение, только если Вера останется рядом. Иначе и думать не хочется.

Ну вот, нужная дверь с номером пятьдесят девять. Тяжело вздыхаю несколько раз. Ну что ж, через минуту мы узнаем, будут ли у нас еще отчеты. Понадобятся ли они мне. Теперь все зависит от настроения и реакции Веры.

Звоню в дверь. Тишина. Потом шаги.

Посещает неприятная мысль, что открыть может не Вера вовсе, а ее мать или отец, например. Сейчас восемь утра – интересно, они уже ушли на работу? Черт, сначала хочется поговорить с Верой, потом уже с родителями. Но выбирать не приходится. Заслужил.

Замок наконец щелкает, дверь открывается. Я счастливчик, потому что на пороге – Вера. В домашних бриджах и длинной майке. Бледная, сонная, взъерошенная. Слегка зеленоватая – видимо, из-за одолевающей тошноты. Она видит меня, лицо озаряется счастливой улыбкой, глаза блестят.