— Что ж, мудро, а еще мудрее изрекать подобные истины. Благодарю вас. Полагаю, у нас еще будет время поговорить.

Казалось, молодой человек почувствовал облегчение; однако когда он хотел направиться к себе, Николя удержал его за рукав.

— Вы знали убитого?

— Нет, сударь.

— Это супруг госпожи Ренар, кастелянши королевы, той самой, с которой вы совершенно не знакомы.

Внезапно побледнев, юноша пробормотал нечто неразборчивое и, оттолкнув идущего ему навстречу довольного Бурдо, бросился к себе.

— Ты совсем запугал юное создание! Полагаю, я правильно понял твое подмигивание?

— Несчастный думает, что он вывернулся! Ну, давай, рассказывай.

— Ты угадал. Никто просто так не захлопывает шкаф перед носом полиции. Захлопывают, когда хотят скрыть то, чего не должен видеть посторонний взор.

— Вы сделали открытие? — спросил Тьерри.

— Еще какое! Шкафы до отказа набиты платьями и бельем. Да каким красивыми, каким тонким! Я было подумал, что этот здоровяк горазд переодеваться, но так как париков там нет, то, полагаю, это любовное гнездышко, где обретается очаровательная кокетливая птичка.

— Что ж, для старушки совсем не плохо! Особенно для той, что гладит панталоны королеве и при этом почитает себя превыше всех.

Они не заметили, как откуда-то выскочила молоденькая женщина, низенькая блондинка в хлопковом платье.

— …и вышвыривает честных девушек из комнат их возлюбленных! — проверещала она, уперев руки в бока. — Вот, возьмите хоть Жака, он еще вчера был со мной, а теперь вот… Впрочем, вам это, наверное, не интересно, — уже более спокойно проговорила она.

"— Что вы, мадемуазель, меня все интересует. Как вас величать?

— Этьенетта Данкур, прислуга на кухне, к вашим услугам, сударь.

И она, словно обезьянка, изобразила придворный реверанс.

— Ваши слова крайне меня заинтересовали. Так, значит, Жак Госсе упал в объятия вышеназванной дамы?

— Дамы? Вы называете эту стерву дамой? Старая шлюха, наживающаяся на незаконной торговле поношенными тряпками королевы. Теми, что ей отдают, и теми, что она крадет! Идите, посмотрите, что творится в шкафах у Жака. Она складывает туда обноски, украденные у Австриячки!

— Вы забываетесь, мадемуазель! — возмущенно воскликнул Тьерри.

— Я-то забываюсь, а она уж точно не забывается. Те наряды она бережет для себя, а остальные продает.

— Значит, Госсе ее любовник.

— Любовник? Игрушка! Она ему в матери годится!

— Благодарю, богиня ревности, — прошептал Бурдо на ухо Николя. — Наша признательность украсит твой алтарь.

— Как долго длится их связь?

— Несколько месяцев, сударь!

— А точнее? Насколько я понимаю, прежде вы были любовниками.