И напоследок крем а-ля султан, с шоколадной крошкой, цедрой, апельсиновыми дольками, обжаренным и засахаренным миндалем. Роскошь, приготовленная на паровой бане.

— У нас уже слюнки текут! — со смехом воскликнул Сартин. — Вот, значит, каков ежедневный сухарь и солонина нашего адмирала!

И с иронией, не ускользнувшей от Николя, добавил:

— Однако как замечательно являться к вам на ужин без предупреждения!

— Мой дом всегда в вашем распоряжении, — ответил адмирал, смущенно глядя на Николя.

Что ж, дело сделано. Само собой разумеется, Сартин и Ленуар давным-давно получили приглашение на этот ужин, на котором по каким-то, видимо, достаточно важным причинам должен был присутствовать и он, Николя. Очевидно, бегство Эме тоже является частью плана.

Пока он задавался вопросами без ответа, разговор перешел на пребывание в Париже Вольтера, главную тему разговоров как при дворе, так и в городе.

— Разумеется, никто не может воспрепятствовать Вольтеру жить в Париже, — произнес Ленуар, — но тем не менее Его Величество разрешения ему не давал.

— Именно об этом, — подал голос Сартин, — король и сообщил королеве, когда та пожелала, чтобы во Французском театре Вольтеру предоставили ложу рядом с королевской и украсили ее коврами; в свое время такой чести удостоились Корнель и Расин. Высказав свою просьбу, королева заметила, что, по ее мнению, Вольтера никогда официально не изгоняли из страны. «Вполне возможно, — решительным тоном и с превеликим неудовольствием ответил король, — но я не намерен обсуждать эту тему». Завершая сей неприятный для него разговор, он повернулся спиной к королеве и принялся насвистывать охотничий мотив, что у наших Бурбонов всегда является признаком крайне дурного настроения!

— Его так долго не было в Париже, что своих современников он вполне может считать своими потомками, — отозвался Ленуар; успев вкусить несколько ложек отменного супа, он даже закрыл глаза от удовольствия. — Воистину господин философ спустился из эмпирея![5]

Собеседники расхохотались."

"— Ах, — вздохнул Николя, — парижане буквально летят впереди него, одурманивая его воскурениями своих восторгов. Вы только подумайте, даже Ноблекур, крайне редко выходящий из дома, велел своему кучеру ехать по той же улице, где должен проехать его однокашник по коллежу Луи-ле-Гран, дабы приветствовать его!

Сартин неодобрительно покачал головой.

— Да уж, просто эпидемия какая-то! Его возвращение является косвенным признаком слабости власти. Могущество известного клана столь велико, что никто не посмеет тронуть великого человека.