Сжав ее в объятиях, он поднял глаза, намереваясь пошутить относительно слабых женщин, падающих в обморок после того, как опасность миновала, но тут же похолодел от ужаса: голова Александры запрокинулась и безжизненно моталась на тонкой шее. Из раны на виске струилась кровь."

"– Немедленно за доктором! – крикнул он Тони и осторожно опустил жену на пол, а сам с бешено заколотившимся сердцем стал рядом на колени, сбросил сорочку и, разорвав ее на полосы, принялся бинтовать голову Александры. Он еще не успел закончить, а кровь уже просочилась сквозь повязки; лицо Александры на глазах становилось зловеще-пепельного цвета.

– О Боже, – прошептал Джордан. – О Боже!

Он столько раз видел, как умирают на поле брани люди, безошибочно различал признаки безнадежных, смертельных ран, но даже сейчас, зная, что Александра не выживет, прижал ее к груди и помчался по тропинке. Сердце лихорадочно билось в такт словам, неотступно звучавшим в мозгу:

Не умирай… Не умирай… Не умирай… Джордан, задыхаясь, ворвался на поляну и, не обращая внимания на потрясенных, сбившихся в кучки арендаторов, осторожно уложил жену в экипаж, который, вероятно, по приказу Тони, уже стоял на опушке леса.

Старая деревенская повитуха исподтишка покосилась на кровавые повязки и смертельно бледное лицо герцогини и, быстро подойдя, попыталась нащупать пульс. Кони тронули, и старуха, повернувшись к остальным, печально покачала головой. Женщины, с которыми Александра подружилась еще полтора года назад, которым помогала и которых поддерживала, стали, глядя вслед экипажу, всхлипывать. Теперь на поляне, только десять минут назад звеневшей веселым смехом, раздавались лишь громкие рыдания.

Глава 31

Джордан поднял голову и, увидев сокрушенное лицо доктора Денверса, выходившего из спальни Александры, едва не завопил от боли и тоски.

– Мне очень жаль, – тихо сказал доктор убитым горем родственникам и друзьям, ожидавшим в холле. – Я бессилен ее спасти. Она с самого начала была безнадежна.

Вдовствующая герцогиня прижала к губам платок и, рыдая, прислонилась к плечу Тони. Мелани бросилась на шею мужу. Джон Камден обнял плачущую жену за плечи и повел вниз, где мучился неизвестностью Родди Карстерз. Доктор подошел к Джордану:

– Вы можете войти к ней, попрощаться… но она вряд ли вас услышит. Ее светлость в глубокой коме и через несколько минут… самое большее через час тихо отойдет. – И, увидев искаженное мукой лицо герцога, мягко добавил:

– Она не почувствует боли, Джордан, даю слово.

Горло Джордана спазматически сжалось, и, пригвоздив к месту ни в чем не повинного врача взглядом, исполненным бессильной ярости, он вбежал в комнату.

У кровати горели свечи. Александра лежала неподвижная, мертвенно-бледная. Лишь грудь едва поднималась и опускалась.