– Мне… плохо от ваших прикосновений.

Он резко вскинул голову. В светлых глазах снова тьма, зрачок расширен до предела. Ну конечно, в этой комнате не помешало бы окно… чтобы разогнать этот полумрак.

– Разве? – тихо сказал он.

– Да, – твердо сказала я. – Я сейчас снова потеряю сознание.

– Что-то я сомневаюсь, – усмехнулся мужчина. Его палец вновь обрисовал мой пупок, посылая по телу электрические заряды. – И кстати, неплохо бы проверить еще кое-что…

– Что? – выдавила я.

– Как далеко мы можем зайти. Нам пора выяснить это, правда? – тихо ответил он. И, глядя мне в глаза, провел кончиками пальцев по моему телу.

От живота по впадинкам ребер и до груди. Поверх черной ткани. Бюстгальтера на мне не было… Конечно, надо было остановить это. Остановить его. Но разве я сама не хотела узнать свои пределы допустимого? Кровь стучала в ушах и еще почему-то внизу живота, там, где прикасались его пальцы. Дагервуд нависал надо мной, и хотя наши тела не соприкасались, не соединялись ни в одной точке кроме линии, нарисованной его рукой, мне казалось, я физически чувствую его тяжесть. Горячую, неистовую тяжесть мужского тела, придавливающего меня к кровати. Подушечка пальца вновь скользит вниз, спиралью по животу и чуть ниже. До широкой резинки трусиков. Очерчивает эту границу.

Наше дыхание прервалось одновременно. Я увидела жилку, бешено пульсирующую на его шее, хотя лицо Дагервуда оставалось спокойным и почти равнодушным. Но эта жилка… и зрачки, затопившие радужку, делая их почти черными. Его потрясающий запах обволакивал меня, щекотал губы, и я неосознанно облизнулась, почти предвкушая вкус. Мужчина сделал короткий вдох, и его ладонь спустилась ниже.

Скользнула по тонкой ткани к месту между сжатых ног. Он не проникал под нее, он гладил сверху, но от этого жар его руки казался лишь ярче. Пряный запах мужчины усилился, словно аромат раскрывался от каждого невыносимо медленного движения. А потом он провел средним пальцем между моих ног. Я ахнула и непроизвольно выгнулась, сжимая колени.

– Достаточно…

– Разве? – глухо отозвался он, по-прежнему глядя мне в лицо. Может, от этого каждое легчайшее прикосновение так обжигало? – Я даже не трогаю… вас.

Он склонился еще ниже, дыхание коснулось моей щеки.

Не трогает? Кончики пальцев, скользящие по шелку, казались изощренной пыткой. Я откинула голову и закусила губу, сдерживая стон. Не знаю, что творилось со мной. Тело горело, тело выгибалось и жило отдельной от сознания жизнью. Может, оно просто изголодалась по прикосновениям? По чувственным удовольствиям, которых было так долго лишено? Не знаю, но у меня кружилась голова. А ведь он действительно… почти не прикасался.

– Нам обоим интересно, где предел, да? – хрипло сказал он.