Зеленого на улицах стало больше. К этому цвету добавились багрово-красный, пурпурный, желтый и индиго.

– Энфирия. Небо, – сказал Дагервуд. – Так называется этот мир. Линкхи считают ниже своего достоинства обитание на земле.

Ну, конечно, небо. Или Эдем? Я смотрела на проплывающие за окном улицы и не верила своим глазам. Самое забавное, что мой любимый город не изменился. Те же мостовые. Те же здания… и все же – другие. Бронзовые всадники на мосту сплошь укрыты голубоватым мхом, словно столетия простояли возле болота. Брусчатка блестит серебром, и по ней плетется снежный узор – то проявляется, то исчезает.

Опоры мостов и стены домов заплетены растительностью – бурым и сизым мхом, лишайником, плющом и дикой розой. У спусков к реке я заметила заросли папоротника с яркими алыми звездочками между ними. Решетка ограды сверкала золотом, а вода внизу лежала черным непрозрачным дегтем, и над ней стелился снежно-белый живой туман. Я поняла, в чем главное отличие этого отраженного мира от привычного мне. Мой город был серым. Этот – каким угодно, но не серым.

Вот только не могу сказать, что мне тут нравилось.

"

"Буггати Дагервуда рыкнул и остановился возле трехметровых дверей цвета черного эбонита. Каменное здание с окнами-бойницами и решетками казалось ужасающим и слишком напоминало средневековую тюрьму. Входить туда категорически не хотелось. Увы, мой спутник был иного мнения, потому что, выйдя из автомобиля, остановился, нетерпеливо поджидая меня.

В стороне от черных дверей был еще один вход, и там волновалась толпа, на первый взгляд – людей. Два двухметровых амбала сдерживали их натиск. Стоило мне подумать о том, что и нас могут не впустить, огромные створки бесшумно открылись.

– Идемте, Виктория, – сказал мой спутник, уверенно шагнув в распахнувшийся зев. Я повторила не столь уверенно, кожей чувствуя, как замерла и подобралась толпа. Парень в зеленом свитере вскинулся и рванул вслед за нами, я отпрыгнула, испугавшись, что он собьет меня с ног. Но в распахнутых дверях парень словно ударился о невидимую преграду и отлетел в заросли папоротника. Толпа разочарованно выдохнула. Я закрыла изумленно открытый рот и почти побежала за Дагервудом, что успел скрыться во тьме.

К счастью, ушел он недалеко, я догнала его через несколько шагов. Темнота здесь уже не казалась беспросветной, сначала мягко замерцали полукруглые светильники на стенах, а потом света стало еще больше, и мы вошли в зал. Здесь было много багрового и черного цвета, изящные диваны возле стеклянных столиков, деревянные перегородки с фривольными статуэтками, изображающими парочки в разных позах. Невесомые шелковые ширмы, расписанные затейливыми рисунками и каллиграфией.