И уж тебе ли жаловаться на скудную событиями жизнь?

Радуйся и живи спокойно – все получилось! А тосковала бы ты и в Москве, и в Париже, и на Мадагаскаре – уверен. И дело не в количестве событий, а в свойствах натуры.

Теперь про претензии ко мне. Поездку твою в Самару считаю абсолютно лишней и ненужной. Встреча с Нолой ни к чему хорошему не приведет. Это очередные иллюзии. Через два часа после поцелуев начнутся взаимные претензии, споры, крики и итог – твой поспешный отъезд на вокзал. Глупости, что вы все друг другу простили! Ни ты, ни она на такое не способны. Все-таки сестры, куда деваться! Гены, милая моя. И каждая до смерти останется при своем, при своей правде. А правых среди вас нет!

Приезжать чаще не могу, прости. Да и ни к чему это – ни тебе, ни мне.

Твой черный свитер ношу. Тепло и мягко. Не для того, чтобы «помнить» – это глупо. Просто уютно, топят плоховато. А «помнить» мне про тебя нечего – и так не забываю.

Проигрыватель новый куплю. Привезу к Новому году. Будешь слушать… И будут гореть свечи на столе!

Маше звонил. Она вроде успокоилась и не в обиде. Не до того ей."

"Да! Попроси у Инги Семеновны выписать тебе элениум. И пусть Наташа идет к заведующей аптекой и требует! Не выйдет – привезу я. Или пришлю.

Но у меня отвратные отношения с участковым врачом, а просить жену не хочется – зачем лишние вопросы. Ну или попрошу – какая разница?

Сушеного кизила нигде нет, так же как и киевского варенья! Все пропало, исчезло…

Как и наша с тобой… Шутка.

Да! Вышлю Окуджаву – «Путешествие дилетантов». Вот уж получишь удовольствие! Не сомневаюсь.

Все. В резиновых сапогах не гуляй! Даже в носках! Забудь.

Г.

Может быть – курагу? Или банальный чернослив? Они на рынке есть.

Она швырнула письмо на пол и бросилась к шкафу. Распахнула дверцы «его» отделения. Стала выбрасывать вещи прямо на ковер. Вот он, черный свитер! «Уютный и теплый»! Она взяла его в руки и стала тщательно рассматривать.

Связан дурно, петли неровные, куча зацепок. Дрянь, а не свитер. Абсолютная кустарщина! Она взяла ножницы и начала его безжалостно кромсать. Потом схватила пакет и запихнула в него остатки «шедевра». Выскочила на лестничную площадку и выбросила пакет в мусоропровод. Громко хлопнула тяжелой металлической крышкой. Вернулась в квартиру и долго мыла руки под очень горячей водой. С мылом, с мылом… С дустом бы, с хлоркой…

Села на кухонную табуретку. Сердце выскакивало из груди.

Коалиция. Заговор. Против нее. Вот как это называется. Всю жизнь врал за ее спиной. Шушукался, ворковал. Делился сокровенным. Обсуждал. Спорил. Доверял. Делал все то, чего не делал с ней. Никогда, ни разу.

Никогда он не заботился о ней так. Резиновые сапоги, господи! Да он и не видел никогда ни ее сапог, ни ее платьев. Ни прически. Ничего.

Потому что это было ему неинтересно.