В этой уютной когда-то квартире, где полно призраков прошлой жизни и где еще остро, невыносимо остро, пахнет обманом.

Исполнил твое пожелание, которое, как всегда, – повеление. И удивился (даже посмеялся) этому твоему желанию. И чего это вдруг тебя потянуло?

Итак, был – разумеется. Там, моя милая, все по-прежнему. В чем я и не сомневался. Ограда не покосилась, памятник не завалился. Старина Минц смотрит на меня все с тем же укором и насмешливой улыбкой. Рябина твоя полна крупных и ярких ягод, тянущих ветки к земле. Убрал прелые листья и пожелал старичку профессору спокойных и радостных снов."

"Да! По-моему, на могиле кто-то бывает – мне так показалось. Может быть, его дочь? Хотя и она уже древняя старуха, жива ли? Внуки? Все может быть. За местом надо все-таки следить – хоть как-то. Цена этой последней юдоли ноне непотребно высока – все-таки Ваганьково. Если не следить за могилой, от острого ока кладбищенских прощелыг это не скроется, и могилу сровняют с землей, продадут место по новой – наверняка. И положат к старичку какую-нибудь модельку, убиенную ревнивым бандюком-полюбовником.

Может, лишаем мы профессора последнего удовольствия? Ладно, хватит юродствовать. Кстати, ему можно только позавидовать – выскочил он без особых потерь. Не дождался твоих истерик и измен – просто не успел. Не понюхал санитарных поездов и полевых госпиталей. Не попал под раздачу усатому. И умер вполне пристойно и благородно – не на твоем прекрасном теле, а от инфаркта, сохранив при этом доброе имя и почести в виде места на Ваганьково.

Ладно, хватит о мертвых. Теперь о живых – о нас с тобой. С упоением читаю Гончарова и… завидую Обломову. Нас учили – лишний человек, никчемушный лодырь. А ведь какая умница! Потому что был доволен тем, что имел, и не желал большего. Вот ведь в чем счастье! Как осознаешь это, так сразу и наступит душевный покой.

Теперь про нас с тобой. Я стремился упорядочить свою жизнь и прожить ее правильно. И что? Был ли я хоть минуту счастлив в этой упорядоченности? Сомневаюсь. Дальше. Если бы я не сделал этого, то пропал, сгорел, погиб еще раньше. Что из этого следует? А ничего! Чего я достиг? Чушь и пыль. Никаких ярких открытий. Ни одного. Не будет меня – забудут и мои «разработки» и коррективы. Это и сейчас не больно-то нужно.

Да, старался, чтобы мое семейство ни в чем не знало нужды. Вроде бы получилось. Но! Была ли счастлива рядом со мной та хорошая женщина, положительная во всех смыслах? Сомневаюсь. Понимаю, что стать ее другом, близким и душевным, не получилось, потому что сам к этому не стремился никогда.