Мама дорогая! У меня же кооперативная квартира! И долг за два месяца!

Как я могла забыть!

Я – не английская королева. Я – потенциальный пациент клиники для душевнобольных. Мне стыдно. Мне стыдно? А зачем же я меряю это?

Да, и еще у меня дети и мама! И еще у меня нет мозгов. Совсем.

– Беру, – говорю я так тихо, что почти не слышу своего голоса.

Нет, стыд у меня все-таки есть.

От волнения я хочу в туалет и выскакиваю пулей, а когда выхожу, путь мне перегораживает Ольга.

– Отдай! – хрипло шепчет она.

Я мотаю головой. Ни за что! Не будет этого – теперь уже точно. Вот такие мы, бабы, люди.

– Отдай! Пожалуйста! – повторяет она, и в ее глазах закипают слезы, злые, тоскливые и завистливые.

Я отвожу глаза и снова мотаю головой.

– Понимаешь, – шепчет она, – мне очень надо!

Я пожимаю плечами: ну и что? А кто, собственно, она мне такая? Не подруга и не сестра – так, знакомая. И особой симпатии я к ней не испытываю. И даже осуждаю – три года уводила мужика из семьи. От троих детей, между прочим. Знаем мы таких, видали! Вцепится такая в глотку – не оторвешь! Пиявка. Жена того мужика чуть в петлю не залезла…

Господи! Куда меня понесло! Какая жена, какая петля! Какая пиявка! И какое мне до всего этого дело! Что я несу! Передо мной одинокая и несчастная, далеко не юная женщина. Подруга моей Инески, между прочим. А у Инески не может быть плохих подруг!

Вспоминаю, что Ольга живет с тираншей-мамашей и полудурошным братцем.

Она наклоняется ко мне и обдает меня жарким дыханием:

– Понимаешь, он такой… Модный такой, пижонистый! На тряпки обращает внимание! Ну на хорошо одетых женщин! Он разведенный, понимаешь? И такой замечательный… Это же шанс! И какой! – Ольга качает головой, словно не веря и удивляясь такой удаче. – Он предлагает мне поехать в Вильнюс! А мне совершенно – совершенно! – нечего туда надеть. Только старый плащ, – горестно вздыхает она.

Я держусь! Пока держусь и разглядываю скромный пейзажик в металлической рамке на стене.

– У тебя же семья! – укоряет меня Ольга. – Муж, дети.

Я усмехаюсь:

– Вот еще за это мне должно быть неловко!

Ольга чувствует, что перегнула, и тут же поправляется:

– И потом, – она смотрит на меня подобострастно, – ты же у нас красавица!

Я удивленно вскидываю брови:

– Разве? А что, красавицам не положены замшевые куртки? Они, эти куртки, испортят мою неземную красоту?

– Миленькая моя! – всхлипывает Ольга. – Ну я прошу тебя! Ну пожалуйста!

– Знаешь, – решительно говорю я, – если он у тебя такой замечательный, пусть обратит внимание на твою душу! На твое образование, наконец.

Ольга – искусствовед и работает в Третьяковке.