Закусила губу и, устало растерев лицо ладонями, прошептала:

- Серьезно? А что ты вообще знаешь о любви?

Где-то там, за пределами накрывшего нас куполом напряжения, Настька, наконец, поймала псину. Выскочила с ней в коридор, удерживая на руках, и что-то радостно защебетала. А я не слышала ее и все смотрела… Выискивала что-то в его глазах. Но потом открылась входная дверь, шурша пакетами, в квартиру вошел Вавилов, и я была вынуждена переключить внимание на него.

- Привет. Все нормально? – нахмурился Олег, переводя взгляд с меня на Гуляева и обратно.

Я кивнула. Приобняла его, улыбнулась и захрипела:

- Стас уже уходит. И забирает щенка… - покосилась я на дочь.

- Ну, мама! – возмутилась та.

- Все в порядке, Насть. Давай его сюда.

Настька смерила меня недовольным взглядом. Еще раз потрепала пса за ухом и нехотя отдала Гулеву. А тот… Он ведь даже не успел разуться. Только тонкую куртку снял. И знаете, я в общем-то была не против собаки, но почему-то мне казалось, что Стасу она сейчас нужнее, чем нам.

- Выздоравливай поскорее, - напоследок бросил он и ушел, впустив из подъезда в квартиру прохладу и сырость, заставившие меня поежиться.

- И зачем он приходил? – все еще подозрительно поинтересовался Вавилов.

- Был неподалеку, встретил Настьку у аптеки, ну и решил зайти…

- Странно это все.

- Что здесь странного? Он просто волновался о маме! Думал, ей хуже стало, раз врач приезжал…"

"Ах, вот оно что! Ну, что ж... Стас всегда был очень внимательным. Совершенно некстати у меня защипало в носу. И мерзкая такая… дробная дрожь прошлась по телу.

- Да ты еле на ногах стоишь! – дошло до Олега. – Марш в постель! Ты что-нибудь ела?

- Нет. И не хочу…

Я даже не стала включать свет. Забралась в кровать, перевернулась на бок к окну и, закусив щеку, чтобы не расплакаться, принялась считать про себя. Вообще я не часто себя жалела, а тут… Настроение было такое – хотелось обнять подушку и реветь, пока все глаза не выплачешь. Да… Мне очень жалко было… Себя. Его… Их. И Настьку почему-то тоже жалко, и даже ту бездомную, перевернувшую мне квартиру вверх дном, дворнягу.

А где-то вне этой жалости Настька орудовала шваброй, переговариваясь с Олегом, который, судя по звукам, взялся что-то готовить… Иногда они поочередно заглядывали ко мне, чтобы убедиться, что мне не стало хуже, а потом тихо, на цыпочках, возвращались к своим делам.

- Эй! Вер… Ты спишь?

Шмыгнув носом, я покачала головой и нехотя обернулась. Льющийся из коридора свет резанул по воспаленным глазам. Я зажмурилась.

- А я тебе суп сварил. Хочешь?

Я все же не выдержала. Всхлипнула. И отчаянно затрясла головой, несмотря даже на то, что есть мне ну совсем не хотелось.

- Да ты плачешь!

- Просто растрогалась… - прошептала я.