Если он узнает… Да он же уничтожит тебя! Я еще даже не начинала тебе угрожать! — мы с любопытством открываем для нас с Герой мою маму все с новых и новых сторон. — Но если ты не приструнишь Зою и завтра же в газете не будет напечатано опровержение, я начну. Ты меня знаешь! Гера, дай мне вон ту газетку, — кивнула на тумбочку мама. Гер послушно поднялся, взял ее в руки и завис, разглядывая свои фотографии.

— Вот же … сволочь, — шипит он.

— Еще какая, — усмехается мама. — Дай мне ее сюда, я папе Денисенко покажу. Пусть порадуется, какую дочь он воспитал. — У меня Таська беременная, а эта засранка в штаны к ее мужику лезет!

— Я ее уже боюсь, — шепчет мне Гер.

— Я тоже, — так же тихо отвечаю и мы вместе смеемся под укоризненный взгляд мамы.

Она сделала две фотографии, отправила их Вячеславу Николаевичу и еще минут десять язвительно напоминала мужчине все смертные грехи, которые всплывут наружу, если он не накажет дочь и не решит вопрос с газетой.

— Мои дети улыбаются, — закончив разговор мама повернулась к нам. Она подошла ближе и как родного, потрепала Германа по волосам. — Береги их, — попросила, сжимая пальцы на мужском плече. — Не разошедшийся тираж за ночь изымут, завтра утром выйдет опровержение с извинениями. Денисенко клятвенно обещал, что все сделает. Похороны бабушки когда? Завтра?

— Да, — ответил любимый.

— Хорошо. Тогда я вас оставляю, рано утром приеду, чтобы тебя отпустить. Мы с Валерой потом к твоим родителям заедем, выразим соболезнования.

— Спасибо, — Гер чуть склонил голову перед моей мамой. Мне так приятно стало и тепло внутри.

— Ладно, дети, побежала, — она поцеловала меня, снова растрепала волосы Герману, от чего он фыркнул как кот. — До завтра.

Амиров попросил меня немного подвинуться, устроился рядом уложив мою голову к себе на плечо. Уложил свою ладонь на мой живот и замер прикрыв глаза. От исходящего от его руки тепла мне стало еще чуточку легче. Вновь внутри запорхали бабочки приятно щекоча нервы. Со всеми испытаниями, что сыпятся на наши отношения, я стала еще больше ценить такие вот моменты.

Глава 30. С Асланом в больнице

Анна Амирова

— Ас, — положила руку мужу между лопаток. — ляг, пожалуйста. Врач запретил вставать.

— Пять минут, — отвечает убито. — спина уже болит от этой дурацкой кровати."

"Я ушла в кресло, устроилась удобно и поглаживая живот смотрю в его широкую спину. Неделя прошла с похорон его матери. Аслана это сильно подкосило. Мы, конечно, понимали, что скоро должно произойти ужасное, но вот на деле все оказалось гораздо больнее. Даже мне, нелюбимой невестке, которую все время тыкали носом по поводу и без, все равно тяжело. Валида Зауровна была непростым человеком, но я никогда не желала ей смерти.

Амиров любил мать.