Прокатная машина застрахована, нашей вины в ДТП нет, а вот парням и их родителям достанется.

Пока все оформляли, замеряли, подъехали и они. Взмыленные, перепуганные, растрепанные. Сначала пытались наехать на меня защищая своих детей. Но им очень вежливо объяснили, что за бухих несовершеннолетних за рулем отвечать придется именно старшему поколению.

Все это отняло слишком много времени. Я должен был уже вернуться к Тае, а торчу здесь, слушая причитания двух истеричных мамаш.

— Ну пожалуйста, — умоляет одна из них кутаясь в халат, в котором скорее всего выскочила из дома перепугавшись за своего ребенка. — Не портите ему жизнь. Ему же в институт поступать. Давайте все уладим.

— Если бы не реакция пострадавшего водителя, — спокойно отвечает ей инспектор. — Вы бы своих детей ложкой со стекол соскребали! — срывает и его.

Парни знают, о чем говорят. Я видел такие аварии. Страшно…

— Вы можете ехать, Герман Асланович. Если что, я наберу, — жмет мне руку инспектор.

Еще пару минут просто посидел за рулем, чтобы успокоиться, только после этого тронул машину с места.

Мы припарковались у ворот кладбища и отец повел меня по асфальтированной дорожке мимо крестов, могил и высоких деревьев. Мрачная обстановка этого места давит, особенно на фоне недавно произошедшего. Я позвонил Тасе, чтобы предупредить о задержке и услышать, что она чувствует себя лучше, только сильно волнуется. Пока мы не остановились у парного памятника я убеждал любимую девочку, что с нами все хорошо. Про аварию не сказал ни слова.

— Знакомься, — отец подошел к гранитному камню, смахнул пыль с фотографии, на которой счастливо улыбается красивая молодой женщина, а сзади ее обнимает за талию и целует в щеку темноволосый, кареглазый мужчина. — Люди, которые дали тебе жизнь.

Я облокотился предплечьями на металлическую ограду рассматривая фото, пытаясь отыскать в себе сыновьи чувства, что-то, что должно там щелкнуть при виде этих людей. Но так уж вышло, что мой отец жив, он стоит рядом со мной, а мама ждет нас дома вынашивая моего брата. Я благодарен женщине с фото, что она до последнего боролась за меня, что я существую. Но это все, что зашевелилось в душе.

— Твой отец профессионально занимался стритрейсингом много лет. Он участвовал в соревнованиях, ездил за границу, привозил кубки и дипломы.

— И погиб в автомобильной аварии, — закончил я за него.

— Да, Гер. Даже профессионалы не застрахованы от форс-мажорной ситуации. Технические неполадки, погодные условия. Два трупа. Могло быть три. Я покажу тебе машину, если хочешь. Точнее то, что от нее осталось. Это своего рода памятник, который я не решился утилизировать. Хочу, чтобы ты посмотрел этим людям в глаза и понял, почему я так вел себя с тобой. Почему так боялся, что однажды тебя постигнет та же участь.