С трепетом поднял вуаль, закрывающую лицо любимой девушки. Улыбнулся ее огромным от волнения глазам, за руку притянул ближе и вкладывая всю нежность в прикосновение обнял ее губы своими. Родители и гости стали аплодировать. И под ритмичный стук этих хлопков стало разгоняться моё сердце.

— Добро пожаловать в семью, — обнял Таську мой папа, когда церемония подошла к концу.

К нам стали подходить и остальные родственники, говорить напутствующие слова, которых сегодня прозвучит еще немало. У моей мамы от слез немного поплыл макияж и она, как девчонка, смущенно вытирает темную тушь белым платком.

— Мама, — не сдержался, обнял эту хрупкую добрую женщину.

— Береги их, — всхлипывает она. — Ты понял меня, сын? — старается быть строгой.

— Я давно понял, — целую маму в щеку. — Честно.

После ЗАГСа мы поехали в небольшой ресторан, снятый на сегодня только для нас. Легкая атмосфера, танцы, тосты и отличное настроение кружат голову.

— Аслан Ленарович, — к отцу подошел охранник. — Там вас настоятельно требует какой-то мужчина. Говорит, что он ваш младший брат.

Аслан Амиров

В успокаивающем жесте сжал плечо сына. Пусть веселится, это его праздник.

У меня сердце в груди громыхает просто оглушая. Пока не увижу своими глазами, не поверю. Двадцать лет прошло. ДВАДЦАТЬ! Откуда он здесь? Где был все это время? Каким стал?

Рассекая широким шагом банкетный зал подошел к выходу. С волнением схватился за ручку входных дверей. Один рывок и в легкие ворвался по-зимнему холодный воздух. Под рубашку тут же пробрался морозец и мурашками пробежал по спине приподнимая жесткие волосы на затылке."

"Напротив меня стоит так изменившийся внешне мужчина. На висках седина, похожая на пепел. Плечи стали шире, лицо мужественнее. Взгляд сменился с надменного, насмешливого на более глубокий, уверенный. Карим стоит, прижимаясь к простенькой отечественной машине. Ворот короткого черного пальто приподнят закрывая шею от ветра.

Мне все равно не верится, что это он. Мой младший брат. Безбашенный, наглый и глупо отрицать, подлый. Потому я не спешу сделать шаг к нему навстречу. Карим делает это первым, а затем и то, что я вообще никак не ожидал увидеть.

Брат подходит ближе, встает на колени прямо в зимнюю слякоть. Опускает голову в знак вины, и я только сейчас, когда Карим отошел от машины, вижу в ее окне две пары любопытных глаз и женщину, пытающуюся оторвать детей от подмерзшего стекла.

— Встань, — постарался удержать холодность в своем тоне.

— Прости меня, Аслан, — не торопится подниматься Карим.

— Встань! — повторяю с раздражением. Брат как ни слушал меня, так и сейчас продолжает! — Поднимись же, — разъяренно шиплю, вздергивая его вверх за воротник пальто.

Карим поднялся, отряхнул черные брюки, поднял темный, как у меня взгляд.