Тейсы никогда не пропускали воскресную службу. Вот почему я пошел на ферму.

Офицер, куривший сигару, прищурился, рассматривая священника сквозь облако едкого дыма.

— Вы всегда наведываетесь к прихожанам, если они пропускают мессу? Держите их в строгости?

Сигарета догорела до самого фильтра. Пришлось загасить ее.

Блондин тоже загасил свою, не выкурив ее и наполовину, снова вытащил портсигар и протянул его священнику. Вновь пошла в ход серебряная зажигалка. Вспыхнул красный огонек, заструился дым, увлажняющий гортань, успокаивающий нервы.

— Главным образом я сделал это ради Оливии.

Следователь заглянул в рапорт.

— Вы имеете в виду Оливию Оделл?

Отец Харт обрадованно закивал.

— Понимаете, они с Уильямом Тейсом только что обручились. В то самое воскресенье вечером должно было состояться оглашение. Она несколько раз звонила ему после мессы, но никто не отвечал. Вот она и попросила меня помочь.

— Почему она сама не пошла?

— Она хотела пойти, но не смогла из-за Бриди, то есть из-за ее селезня. Селезень потерялся, и Оливии пришлось его искать. Она не могла уйти из дому, пока он не нашелся."

"Полицейские в недоумении уставились на священника. Отец Харт покраснел. Все это звучит так глупо! Надо попытаться объяснить.

— Видите ли, Бриди — дочка Оливии. У нее есть ручной селезень. Не совсем ручной, конечно, но все-таки… — Как рассказать этим людям обо всех причудах и особенностях обитателей его прихода? Им уже и то странно, что большинство жителей английской деревни — католики.

Блондин заговорил вновь, очень мягко:

— Значит, Оливия и Бриди занялись поисками селезня, а вы отправились на ферму.

— Да-да, вот именно. Спасибо, — благодарно просиял отец Харт.

— Расскажите, что произошло, когда вы туда пришли.

— Сперва я подошел к дому, но там никого не оказалось. Дверь была не заперта, я еще подумал, что это очень странно. Уильям всегда закрывал все на замок, если куда-нибудь отлучался. Это у него вошло в привычку. Он и мне говорил, чтобы я запирал церковь, когда ухожу. По средам, после спевки хора, он не покидал церковь, пока все не разойдутся, и сам проверял, не забыл ли я запереть дверь. Такой уж он был человек.

— Значит, вы встревожились, когда обнаружили, что дверь осталась незапертой? — предположил блондин.

— Да, конечно. Хотя и средь белого дня, в час пополудни. Поэтому, когда на стук никто не ответил, я решился войти в дом. — Священник словно извинялся за свой поступок.

— Там ничего необычного не было?

— Абсолютно ничего. В доме было прибрано, у них всегда очень чисто. Да, только… — Он отвел взгляд к окну. Разве он сумеет им объяснить?

— Что?

— Свечи сгорели полностью.

— У них нет электричества?

Отец Харт печально поглядел на своих собеседников:

— Церковные свечи. Они должны гореть всегда.