Даже не так – он заржал!

Это было настолько неправильно, что я попробовала вырваться, а мужчина не пустил – наоборот, он притянул ближе, прижимая к собственному, не очень одетому телу.

– Пусти, – тихо потребовала я.

А в ответ…

– Я имел в виду условия. В сделке должны быть условия, взаимные обязательства, а ты их не озвучила. Так что это, повторюсь, не сделка. Но мы договорились. Вернее, договоримся, если поцелуешь меня ещё раз.

Я хотела сказать «нет». Более того, заявить, что договорённость отменяется. Не надо мне такого. Я с такими придурками раньше не общалась и теперь не собираюсь!

Но…

«Бах», и я по звону стекла определила, что это был пузырёк с чудо-сывороткой, которая готовится три месяца.

Три месяца! У меня оставалось ещё пять таких пузырьков, но, учитывая расход и востребованность в работе…

– Поцелую, и ты отпустишь, – сообщила я.

Сказала, и тут же поспешила выполнить условие – снова прижалась ртом, впечатывая губы в губы. Понимала, что настоящий поцелуй немного не такой, там нужны какие-то движения, но что с неопытной ведьмы взять? Для нашего дела и так сойдёт.

Я целовала. Честно и без дураков! А рот Виерлена неожиданно приоткрылся, и я ахнула.

Просто ощущение влажности и скользнувшего по моим губам языка было слишком необычным. Что он творит? Хам!

Я дёрнулась, но меня снова не пустили. Прижали крепче прежнего, и то, что произошло дальше, сильно выбило из колеи. Виер обхватил мои губы своими, принялся посасывать их, дразнить, ещё и язык его совсем уж распоясался…"

"Жорик в кабинете отсутствовал. А достать из кармана «крапивное» обжигающее зелье рука почему-то не поднялась.

Точнее, знаю почему. Я растерялась, всё происходило крайне неожиданно.

Настолько, что я даже кусаться не стала – позволила блондину сделать своё неприличное дело и всё.

Зато когда его руки таки разжались, меня унесло на противоположный конец кабинета, и уже оттуда, с безопасного расстояния, я собралась высказать всё, что по поводу такого поведения думаю! Даже рот открыла, но меня опередили:

– Только не говори, что это был твой первый поцелуй, – простонал Виерлен.

И столько страдания в голосе, что я почувствовала себя ущербной. Резко нахохлилась и решила отпираться до последнего, но мне снова не позволили сказать.

– Точно первый, – сокрушённо заключил блондин. – Как я сразу не понял?

Стало ещё обиднее.

– Я предупреждала, что ноль, – напомнила, складывая руки на груди.

– Но не настолько же! – воскликнул этот… этот… в общем, понятно кто.

Я указала на стул, где были сброшены его вещи, и на дверь. Для самых тупых пояснила:

– Иди отсюда. Заживляющий состав, так и быть, дарю. Он тебе ещё пригодится. Для лечения новых ран.

Рыкнул. Потом фыркнул и почти расслабился.