Ирина невольно хихикнула, вспомнив, как однажды пряталась от этой настырной дамы под столом Павла Михайловича, не желая становиться героиней очерка про советскую женщину трудной судьбы. Правда, в последнее время Багирова немного отошла от изучения морально-нравственных проблем общества через призму уголовных дел, сделавшись верной приспешницей прораба перестройки Зубкова. Она часто брала у него интервью, в «Огоньке» напечатали ее восторженный очерк о достижениях Дмитрия Сергеевича на ниве демократизации, а в «Работнице» вышла слегка сусальная статья о семейной идиллии второго секретаря, какая у него простая жизнь со спартанскими привычками и супруга – крепкий тыл.

Статья была слащавая и ни о чем, но в целом новаторская, до Зубкова руководители такого ранга не выставляли на всеобщее обозрение свою личную жизнь. Судя по уверенному виду Багировой, приверженность идеалам перестройки пошла ей на пользу, карьера поперла, и, наверное, это один из последних процессов, который она освещает перед покорением новых высот.

В углу зала патлатые молодые люди настраивали телекамеру. Ирина вскинулась было их прогнать, но махнула рукой.

Гласность на дворе, ускорение и перестройка, народ имеет право знать, что происходит в суде, ибо суд у нас народный.

Заглянув в зал и попросив секретаря открыть окна, Ирина проследовала в свой кабинет, где под дверью ее уже ждали новые заседатели.

Ими оказались на редкость миловидная дама лет сорока в сером полосатом платье и оранжевом платочке с люрексом на шее и щуплый парень, одетый не совсем подходящим для суда образом, в джинсы и красную футболку с эмблемой «Адидас». Он так увлеченно читал журнал «Техника – молодежи», что не заметил, как Ирина открыла дверь и пригласила их войти.

Дама представилась Верой Васильевной Шаровой, мастером производственного обучения в машиностроительном техникуме, а парень, нехотя оторвавшись от журнала, сообщил, что зовут его Миша Киреев и трудится он крановщиком домостроительного комбината.

Надо признать, Павел Михайлович поступил мудро, распределив ей заседателей максимально далеких от той среды, где вращается Смульский. В интеллигентных кругах все друг друга знают, не лично, что является прямым показанием для отвода, так опосредованно, через третьи руки, что таким показанием не является.

Кумовство – великая сила, всегда можно добраться до нужного человечка через общего стоматолога, директора магазина или репетитора, а добравшись, уговорить уже ничего не стоит. И упрется такой заседатель, как баран, на оправдательном приговоре, и не сдвинешь ты его. А если оба упрутся, то придется и оправдывать, ибо народные заседатели у нас обладают равными правами с судьей.