Это специализированная школа с углубленным изучением естественных наук, она дает не только прекрасные знания, но и официальное преимущество для поступления в медицинский институт и на некоторые факультеты университета. Попасть в эту школу – значит обеспечить себе прекрасный старт на будущее, и Виктория, будучи неглупой и амбициозной девочкой, согласилась на это.

– Понятно, но в этой школе есть только девятый и десятый классы, – вдруг подал голос Бабкин, весь процесс ведший себя так тихо, что Ирина начала забывать о его существовании, – а седьмой и восьмой Ткачева провела в самом обычном интернате. Почему она не жила у вас дома?

– А вы уверены, что имеете право задавать мне подобные вопросы? – вскинулась Голубева. – Я позаботилась о том, чтобы ребенок не голодал, был одет, обут и сыт, имел крышу над головой. Какие еще ко мне претензии могут быть?

– Помилуйте, – щегольнул Бабкин очередным нафталиновым словцом, – помилуйте, никаких претензий. Нам просто важно знать, почему Ткачева жила в интернате, а не у близких родственников."

"– Родственников, – усмехнулась Голубева, – знаете, после того, как в семье появилась Вика, я поняла, откуда в народом фольклоре взялись сказки про подменышей. Дурная наследственность отца, к сожалению, дала о себе знать, плюс еще в первые годы жизни, когда закладываются основы личности, девочка не получила подобающего воспитания… В общем, можете себе представить, с чем мне пришлось столкнуться. Все поведение этого ребенка было пропитано патологической агрессией. Знаете, я человек очень терпеливый, даже снисходительный, воспитала двоих прекрасных детей и считала, что имею в этом деле опыт, но тут у меня буквально опустились руки. Я просто не понимала, откуда в ней столько злобы…

– Но ребенок только что потерял обоих родителей, – мягко заметила Шарова, – не каждый взрослый перенесет такой удар…

– Будьте уверены, я делала на это скидку. Я старалась окружить ее добротой и заботой, но все бесполезно. Как об стенку горох. В ответ на все мои потуги получала только беспросветное хамство или истерику, а порой она на ровном месте набрасывалась на меня буквально с кулаками. Понимая, что ребенок пережил горе, я терпела все эти дикие выходки, но с течением времени стала замечать, что они далеко переходят границы нормального. Впрочем, я и это бы терпела, но у меня есть своя семья, на которой присутствие Виктории сказывалось далеко не самым лучшим образом. До ее появления в нашем доме мы жили дружно, в семье царили спокойствие, лад и согласие, но Виктория устроила нам настоящий ад.

– Как это десятилетний ребенок может разрушить целую семью? – удивился Миша.

Всплеснув руками, Голубева воскликнула, что сама ни за что бы не поверила в такое, если бы не столкнулась лично.