— А то просто так кто искать-то станет? Знаю я, какая у милиции зарплата! А Алеша мне оставил денег в прошлый раз, я их и не потратила, на черный день приберегла… Я бы их и отдала, только чтобы нашли того, кто убил его! Один ведь сын у меня был…

— Давайте сейчас не будем об этом, — остановила я ее, — лучше, Тамара Григорьевна, вы нам ответьте еще на несколько вопросов, — попросила я женщину. — Это больше поможет в поисках преступника, чем деньги. Когда ваш сын вернулся из Саранска?

— Четыре месяца назад, — припомнила мать Алексея. — В конце декабря это было. Месяц здесь помыкался, а потом в Москву собрался. Я его почти и не видела.

— Он не говорил вам, почему развалилась фирма в Саранске?

— Ему, видно, вспоминать про это было неприятно, — покачала головой Тамара Григорьевна.

— А почему? — поинтересовалась я.

— Ох, не знаю я точно, но что-то там произошло с их начальником… Не то поссорились они, не то еще что-то — Алеша не любил об этом говорить.

— А как звали начальника, не знаете?

— Нет. — В очередной раз разочаровала меня женщина. — Сыновья-то сейчас какие? Не больно-то с матерями откровенничают.

И Тамара Григорьевна зарыдала в голос. Прокудин с непробиваемым выражением лица подал ей воды. Порфирьева жестом сначала остановила его, потом все-таки выпила.

Больше спрашивать мать убитого вроде было не о чем. С сыном она общалась не очень часто, да и общение это не касалось тех дел, которые могли быть как-то связаны с его смертью. Нужно было уходить.

— И еще один вопрос, Тамара Григорьевна, — вздохнула я. — Ваш сын футболом увлекался, болел?

— Что значит болел? — не поняла мать.

— В смысле — был болельщиком? Ходил в бар, чтобы там смотреть матчи?

Тамара Григорьевна удивленно покачала головой.

— Нет, а зачем в бар-то ходить? Дома можно посмотреть. Да он и не больно-то смотрел, так, иногда…

Я еще раз вздохнула. Похоже, версия, что Порфирьев стал жертвой каких-то разборок между фанатами, не находит подтверждения. К тому же все произошло не во время матча, а в другой день, когда никого из болельщиков в «Гладиаторе» не было.

Уже когда мы выходили от Тамары Григорьевны, оставив ее на попечение соседки, Прокудин по рации связался с Мишаковым. Тот возглавлял группу оперативников, направившихся по адресу Сапожникова. Лицо лейтенанта не выразило никаких эмоций, когда он закончил разговор.

— Нет дома. Никого вообще. Засаду, естественно, оставлять не стали, потому что это… — Прокудин махнул рукой.

— Думаете, тухлое дело?

— Конечно, — ответил лейтенант.

— Вам куда сейчас? — спросила я, садясь в машину.

— Сначала в управление, потом домой. Я пешком дойду, здесь близко, — отказался Прокудин от моих услуг.

И я, честно признаться, вздохнула с облегчением. По правде говоря, мне хотелось оказаться дома.