— Вот действительно выгодное знакомство! Ну ладно, давай за успех всех последующих дел!

Мы чокнулись и выпили.

— Значит, что касается Чеснокова, то саранские коллеги выяснили этот вопрос, — после первого тоста перешел Андрей к делу.

— Каким образом?

— Третьяков раскололся на эту тему, его возили в Саранск, он показал место, где они с Порфирьевым закопали труп своего бывшего начальника. Труп, естественно, эксгумировали и идентифицировали. Далее, насчет Иваниченко… Здесь тоже все ясно, тот же пистолет, те же пули. Так что два убийства висят на этом психе. Белорецкая тоже обо всем рассказала: и как выследила Голицыну, и как выстрелила в нее. Деньги нашлись, так что кредит вернется в банк, а Чеснокова больше не будут считать вором. Что же касается Голицыной… — Андрей посмотрел на меня. — Жалко девчонку. Но она глупо поступила. Нужно было все-таки обратиться в милицию, и все получили бы по заслугам. А так… Сама себе жизнь исковеркала…

Он налил себе еще водки, выпил, а потом усмехнулся, глядя на меня в упор:

— Или ты так не считаешь?

Я молчала. Что я могла на это сказать? Мельников был прав. Нельзя любовью оправдать убийство."