Видно было, что происходит что-то, что мешает ему совершать ритуал. Антон, Катя и Дима не понимали – что именно, но отчётливо видели, что план нарушен и всё пошло не так, как рассчитывал толстяк.

Шар начал движение вниз, обратно к телу мальчика.

– Не выйдет! – хрипел, задыхаясь, полковник, прерывая поток магических слов, – Не выйдет у тебя ничего!

Тело полковника вдруг стало прозрачным, задёргалось, замерцало, и его отшвырнуло к потолку, где только что висел голубоватый шар – душа Игоря. Тело толстяка повисло, замерло, и стало таять на глазах, превращаясь в белёсую дымку, которая тоже, как и шар, свернулась в неопрятный комок. Комок медленно поплыл к стене, затем к окну, ударился о форточку, и, разбив стекло, вылетел в черноту осеннего вечера. От Горчакова не осталось ничего, только блестевшие осколки стекла на ковре. В тот же миг голубоватый шар быстрым движением метнулся к груди мальчика и вошёл в неё, как входит горячий нож в сливочное масло.

– Мама, – еле слышно раздалось в звенящей тишине.

Катя и Антон бросились к Игорю. Катя, рыдая, осыпала сына поцелуями, Антон пытался поймать взгляд мальчика, но постоянно натыкался на спину супруги. Димка изумлёнными глазами глядел из угла, не в состоянии что-либо сказать от только что пережитого потрясения.

– Мама, мамочка, я не соглашался, терпел изо всех сил, хоть и было та-а-ак больно! Но он сказал, что убьёт вас.

– Всё хорошо, сынок, всё хорошо! – плакала от счастья Катя, сжимая сына так, словно вот-вот в форточку вновь влетит Горчаков вместе со своими гоблинами.

– Кому рассказать – не поверят ведь, – весело сказал Дима, подходя к окну.

Он осторожно собрал стёкла, с интересом посмотрел на улицу. По дороге с воем неслась пожарная машина.

– Пожар. Где это, интересно? – только и успел сказать он, как за первой машиной пронеслась вторая.

Подошёл Антон.

– К санаторию поехали. Уж не Сашка ли…?

Антон с Димой переглянулись, и, не сговариваясь, бросились к двери. Они совсем забыли про товарища, но оба вдруг поняли, что не могло вот такое чудесное спасение произойти само собой. Санёк, похоже, вернулся в бомбоубежище, чтобы закончить начатое. Если так – они должны ему по гроб жизни. Понимала это и Катя, не сказав ни единого слова мужу."

"Из темноты леса слышались голоса, гудение моторов, метались огни фонарей. Со стороны заброшенной котельной, что пряталась под высоченным забором недалеко от санатория, валил дым. Чадила наполовину разрушенная труба. Замки уже срезали вместе с воротами. Пожарные метались по территории, не понимая, что происходит.

– Сюда! – заорал изо всей силы Антон, – Сюда! Там человек!

К нему подбежал пожарный, вероятно, старший, с огненно-рыжими усами.