— А головной убор в самом деле какой-то найти надо, — оставив в покое Родерика, Талия направилась к коммуникатору, и решила, что самое простое и правильное — заказать красивую шляпку доставкой с курьером.

Но, на полпути спохватилась и решила скинуть сообщение Елецкому. Взяла эйхос, активируя его двумя кнопками и поднесла прибор ко рту:

«Елецкий!..» — она на миг прищурилась, думая, как правильнее преподнести свою проблему: «В общем, ты снова нужен. Родерик кстати прилетел, я опять с ним, но у меня маленькая неприятность. Или уже не маленькая. В общем, у меня выросли рога.

Блядь, по-идиотски звучит, но на самом деле рога. Ты только не смейся, я серьезно говорю. Рога самые настоящие. Меня заколдовала бывшая подружка Родерика. Теперь я вынуждена сидеть в гостинице — в таком же виде не выйдешь, по крайней мере днем. Ночью еще можно пошалить, народ попугать. И Родерик с этим не может ничего сделать. В общем, снова жесть что происходит. Какая-то ебаная черная полоса. Помоги, пожалуйста!».

* * *"

"Нам пришлось подождать в коридоре минут двадцать. У царевича был генерал первого имперского табеля Трубецкой и кто-то еще из руководства «Сириуса».

Когда все они вышли, сам Трубецкой задержался у двери, глянул на меня и Ольгу, ответив на приветствие кивком, и спросил, повернувшись в зал приема:

— Граф Елецкий и княгиня Ковалевская здесь, разрешите пригласить? — услышав согласие царевича, сделал нам знак рукой.

Мы вошли. Я чувствовал, как нервничает Ольга — очень ясно это передавалось ментально. И я сам весьма беспокоился. Однако мое беспокойство имело иные причины. Уж с особами императорских и царских родов за многие жизни я имел дело бесчисленное количество раз.

Волновало другое: на тонком плане было что-то не так — скорее всего, снова кто-то находился в непроявленном. Если во время встречи с царевичем появится кто-то из богов или посланных Герой тварей, ситуация может принять очень нежелательный оборот.

Царевич сидел в кресле, глядя в нашу сторону. На вид он был несколько моложе своих тридцати лет. Кажется, ему уже исполнился тридцать один — я не помнил. Даже едва заметные усики не добавляли ему солидности, они скорее молодили.

Его внимательные, карие глаза сразу зацепились за Ольгу, и он поспешно встал, поправляя элегантный светло-коричневый костюм, весьма подходящий цвету его волос и подчеркивающий снежную белизну его рубашки.

— Здравия вам, ваше императорское высочество! — Ольга присела в реверансе.

— Здравия вам и императорскому Дому, ваше высочество! — я выразил почтение поклоном.

— Ольга Борисовна, мы же договаривались быть друг с другом проще, — Денис Филофеевич подошел к ней и взял за руку.