И мы очень надеемся, что этот свободный распорядок, который мы предоставляем вам совершенно исключительным образом, поспособствует тому, ради чего вы здесь.

Вот в этот момент мне очень хотелось спросить: «А ради чего я здесь?». Нет, я знал ответ на этот вопрос, который так или иначе мне озвучивал Ковалевский: ради нового качества воздушного флота; ради того, чтобы дотянуться до тайны древних виман; ради существенного технического прогресса государства Российского. Но мне хотелось знать, как все это видит князь Трубецкой, поскольку в скором времени он станет для меня главной величиной, а мои вольности во многом придется отодвинуть в сторону. Все же я не стал задавать вертевшийся на языке вопрос — время само ответит на него. При чем ответит более обстоятельно, чем генерал первого имперского табеля.

Между тем Трубецкой продолжил:

— Вам, Алесандр Петрович, уже выделено жилое помещение, где вы сможете разместиться с сегодняшнего дня и использовать его всякий раз, когда будете в расположении нашей базы. Туда вас проводит мой адъютант — поручик Ремизов. Ну и главное на сегодня: вас с нетерпением ждут маги из Верховной Коллегии. Говорят, у них к вам очень много вопросов.

— Полагаю, после того, что случилось с вашим модернизированным «Креббом», вопросов добавится, — усмехнулся Борис Егорович. — И с вас, Сергей Семенович, ремонт моей виманы. При чем так, чтоб до завтрашнего вечера техники справились.

— Какой же ты нетерпеливый, Борис. Погостите здесь лишний день, может два. Места у нас, сам знаешь, какие — великолепные. Тем более завтра я все-таки возьму отдых, можно на Зеркальное на рыбалку. А можно и на охоту. Кстати, под Ирстимским кряжем снова тигры появились и зубров там много, — сверкнув аксельбантами на мундире, Трубецкой подошел к окну и посмотрел в сторону близкой тайги, встававшей сразу за восточным краем поселка.

После визита к генералу нас с Ольгой разлучили. Она пошла с отцом к эрмимобилю, возле которого дожидался Стародольцев и несколько офицеров с нашивками технического отдела. Меня же молоденький поручик повел через площадь в сторону двух краснокирпичных зданий, стоявших чуть особняком в юго-западной части поселка. Как выразился Трубецкой, там меня ожидало «жилое помещение», а именно комната на втором этаже, обставленные по-спартански скромно: ни тебе штор, ни гардероба, ни широкой кровати с балдахином — вместо нее узкая, жесткая рядом с тумбочкой. У другой стены стол, два стула и небольшой шифоньер. Вот такие суровые условия дворянину. Но персональный туалет с душевой к этой нищете прилагался — и на том спасибо. А вот что особо не порадовало, так это отсутствие коммуникатора, который мне очень бы пригодился для учебы и работы.