Только те паучки, которыми занимались люди Голицына были размером со стол, а эти никак не меньше среднего грузовика. На одном из них сверху виднелся боевой модуль отчасти похожий на тот, что стоял на «Креббе», на втором неизвестная мне конструкция с торчащими в разные стороны бронзовыми трубами.

— Здесь не столько реакция, сколько интуиция мага, — объяснил я, с небольшой задержкой отвечая Борису Егоровичу. — Ничего необычного в ней нет, если этот навык практиковать. А это все, называется «полевой лагерь»? — поинтересовался я, глядя на вполне основательные кирпичные здания, некоторые из которых возвышались в три этажа, не считая мансард. Как-то не вязалось увиденное с понятием «полевой лагерь».

— База «Сириуса». Назвалось это место изначально «полевой лагерь», потому как начиналось все с палаток, двух ангаров возле полигона. Так и прилипло, мол, «полевой лагерь», — объяснил князь. — Вообще все это построено на три с небольшим года. С того момента, как стало ясно, что наши разногласия с западными «друзьями» должны кончится войной, и что в нашем государстве не все ладно в самых верхах.

За вышкой с шарами эрминговых концентраторов, мы выехали на площадь, вероятно бывшую центром поселка. Здесь и располагался Штаб «Сириуса» — длинное двухэтажное здание с примыкавшей к нему парковкой. Ее наполовину заполнили эрмимобили, почти все армейских моделей, за исключением двух: черного «Гепарда» и «Буцефала», наверное, принадлежавших кому-то из высшего руководства. В центре площади на высоком флагштоке развевалось имперское знамя, а над входом в штаб сиял на солнце позолотой державный герб с двуглавым орлом.

В штабе, в зале Перуна, куда нас проводил полковник Стародольцев, собралось человек тридцать, большей частью парней от двадцати до тридцати лет с виду, были и девушки. Как я понял позже, все они, так же как и мы с Ольгой, должны были пройти собеседование, принести клятву на Камне Перуна и подписать несколько обязующих документов. После этой процедуры все мы станем причастны к группе «Сириус» самым прямым и необратимым образом, о чем нам сообщил господин майор в темно-бардовой форме службы армейской безопасности.

Мы вышли из зала Перуна лишь к обеду. Я чувствовал, Ольга утомлена и, наверное, раздражена затянувшейся процедурой. Понятия не имею, кто выдумал этот ритуал, но явно этим выдумщиком был человек без особой фантазии с типичным армейским мышлением худшем смысле этого слова. Процедура, через которую нам довелось пройти, требовала ответов на однотипные, иногда очень тупые вопросы. Еще она требовала много терпения, внимания и некоторого самоотречения. Но таковы армейские реалии, которым подчинена некоторая часть жизни в «Сириусе».