— Блядь! — хрипло отозвался барон Семенов, и Талия вцепилась в мою руку, заливаясь смехом.

Разумеется, я не давал команды зомби говорить это словечко. Теоретически такое могло произойти само собой: у чтлаха, ставшего основой тонкого тела Ерофея, имеются кое-какие зачатки разумности, плюс увеличенное ментальное тело и некоторые мои установки — все это в сумме могло поспособствовать к повторению некоторых действий и даже некоторому осознанию их. Я даже подумал, что таким образом вполне можно создать что-то вроде биоробота, с гораздо более широкими возможностями и начальным интеллектом. Охранникам я сказал:

— Видно сильно напился. В таком состоянии даже не сможет объяснить, куда ему нужно ехать. Пусть походит по свежему воздуху, немного протрезвеет.

— Пусть походит, — согласился стоявший ко мне ближе. — Лишь бы к нам в гостиницу не лез.

Я ничего не стал отвечать, делая вид, что мне нет дела ни до «пьяного» барона, ни до проблем охраны отеля, но тем временем направил Ерофея к переходу на Павелецкую площадь. Мне пришлось последовать за ним, чтобы довести его до сквера и где-нибудь там усадить на лавочку.

— Елецкий, ты умеешь быть веселым! — сказала Талия, когда мы немного отошли от «Божественной Высоты». — Вот сегодня очень порадовал! И тот раз, когда мы виману угнали, и когда Лиса подушкой душили — как же здорово это было! Ну, умеешь же ты, блядь такая, быть нормальным. Я тебя просто обожаю, когда ты такой. Но почему чаще всего ты становишься занудой?

Я не знал, что ей ответить. То, что не могу все время быть с ней на бесшабашной волне, не могу постоянно веселиться, дурачиться и делать всякие глупости? Это и так очевидно. У меня по горло серьезных дел. Да, иногда развлечься просто необходимо. Хотя я не считаю, что наше небольшое приключение с мертвым бароном было развлечением. Я не стал отвечать Принцессе Ночи на ее вопрос, но сказал:

— Дорогая, мне завтра в школу к первому уроку. Позволь, здесь и распрощаемся. Сейчас вызову эрмик, — я полез в карман за эйхосом.

— Ну вот… Так и знала, кто-то очень быстро из нормального состояния вернется к занудству. Елецкий, опомнись, какая нахрен школа?! — она вцепилась мне в воротник и потрясла.

— Таль, надо. А ты возвращайся, жди своего Родерика. Уверен, он вернется, — я достал коробочку с «Никольскими».

— Сделаем так: сейчас поднимемся к посадочной площадке, — баронесса задрала голову, глядя наверх башни, где среди звездного неба темным виднелся подсвеченным синим прожектором круг парковки для виман. — Отвезу тебя к дому. А то мой «Гермес» уже три дня никуда не летал, и Егор там от скуки может начать пьянствовать.

Вот с этим предложением я с удовольствием согласился.