— Да, Саш, все сделаю, — она наклонилась, чтобы отстегнуть мой эйхос.

— И еще, что важно, — я поймал ее за руку, — угрозы моей жизни больше нет. Так что выброси все волнения — они точно больше не нужны. Просто выброси. Веди себя так, будто я лишь слегка приболел и меня нужна небольшая помощь.

— Да, дорогой. Ты скоро выздоровеешь. По-другому не может быть, — она поцеловала меня, едва касаясь губ.

Почти сразу меня определили высокодворянскую палату на втором этаже. Просторную, примерно, как одна из наших гостевых комнат. И обставлена она была весьма удобно, роскошно: большой кожаный диван, книжный и одежный шкаф в стиле «империум», письменный стол и два кресла. Единственное, что указывало на принадлежность этой палаты к лечебному заведению — это кровать, собранная на особой металлической конструкции, предназначенная для подключения различных лечебных приборов.

Примерно через полчаса после моего заселения в палату появился князь Ковалевский. Взволнованный, несколько суровый. Войдя, он бросил короткий взгляд на Ольгу, быстро подошел ко мне и сказал:

— Что же ты так, Саш, подводишь нас? С такими проблемами следовало обращаться ко мне, а не пытаться из решить в одиночку. Ты же понимаешь, что от тебя очень многое зависит. Ты нам нужен здоровым и тем более живым."

"В общем, что называется, пожурил. Где-то он прав, но лишь по-своему. Прав он с позиции: «я нужен им, „Сириусу“, царевичу, Ольге, Отечеству». Но есть вещи иного плана: тонкого, божественного и моего личного. Да, князь без сомнений смог бы решить вопрос с братками Гришко, но это было бы более тяжеловесным решением. Вероятно, решением, которое обязало бы меня постоянно ходить с приставленными ко мне телохранителями, до тех пор, пока Гришко бы не были найдены и нейтрализованы. Кроме огромного неудобства, это могло бы повлечь серьезное столкновение интересов Ковалевского с теми, кто заказал меня Гришко, быть может самим князем Козельским, и поднять волну опасных противоречий. Поэтому я совсем не жалею, что действовал через Торопова. И еще не менее важно: Ковалевский мало что знает о моем конфликте с Герой. И он понятия не имеет на что способна Величайшая, и его попытки защитить меня в противостоянии с богиней привели бы лишь к многочисленным жертвам среди преданных империи людей, серьезным потрясениям в столице, и ни капли не добавили бы мне безопасности. Поэтому, глупости все это. Борис Егорович без сомнений очень умный и влиятельный человек, но есть вещи, которых он просто некомпетентен. Я сделал так, как нужно было сделать. Спорить с князем я не стал, как и не стал оправдываться, лишь сказал:

— Понимаю ваше беспокойство, но бывают случаи, когда уместнее действовать самому.