Торопов подбежал ко мне, что-то сказал Борису. Затем появились какие-то люди, и мое сердце остановилось. Я успел закрыть глаза, чтобы они не смотрели холодно и мертво на этот мир.

Глава 23

Веселый вечер"

"Под вечер к Евстафьевым приехало много гостей: виконтесса Струбецкая с дочерью и взрослым сыном, Иваницкие всем семейством и, конечно, Иван Сергеевич Веселов, барон Мухин с молодой женой, Журбин. Часам к девяти, когда все собрались, Евклид Иванович пригласил гостей за стол. Он пока не стал никому говорить о предстоящей свадьбе дочери. Не стал вовсе не из скромности, а из-за суеверий, боясь спугнуть удачу. Но и без всяких лишних слов у барона Евстафьева был повод похвастать перед друзьями завидным знакомством своей дочери, ведь все видели, кто сейчас возле его Талии. Все видели, как князь относится к ней. Событие, было такое, что барон не в силах был держать эту радость в себе, поэтому так поспешно и случилась эта вечеринка.

Званый ужин начался шумно, ведь давно не собирались в гостеприимном доме Евстафьевых: накопилось много новостей, светских сплетен и вопросов друг к другу. Говорили много, не особо налегая на салаты и паштеты, которыми особо славился повар у Евстафьевых. Часто звучали тосты под шутки, смех и звон посуды.

Все время пока сидели за столом князь Мышкин чувствовал себя как-то неловко. Этому было множество причин. Во-первых, Мышкин был вовсе не Мышкиным, а Родериком. И он не привык столь помпезным застольям, даже некоторые дворянские нормы поведения во время ужина он представлял смутно и опасался сделать что-нибудь не то. Во-вторых, он страдал от излишнего внимания к себе со стороны Евклида Ивановича и многих других гостей, которых он не знал даже по именам. А в-третьих, и это, пожалуй, главное, новоявленный князь не знал куда деть себя от взгляда Светланы Ионовны, которая не сводила с него глаз, и взгляд ее вряд ли можно было назвать добрым. Геннадий Дорофеевич понять не мог, что нужно от него этой женщине, усевшейся ровно напротив и несколько раз толкнувшей ногой его под столом.

Доев поскорее кусочек фаршированного судака, он снова схватился за бокал с вином, поднял его и повернувшись к Талии Евклидовне провозгласил:

— За тебя, моя прелесть! Ты самая лучшая за этим богатейшим столом! Нет, ты самая… — ему было трудно подобрать слова, потому как в этот миг взгляд Светланы Ионовны в этот миг начал метать невидимые молнии. — Ты моя принцесса! Остальные пыль перед тобой! Люблю тебя!

— Это жесть! — рассмеялась Талия, так за столом при всех ей еще никто не говорил. Ей захотелось расцеловать своего избранника. Да, это неприлично делать при всех. Неприлично, но вообще-то какая разница, если хочется.