А по факту? По факту таскались за любой смазливой задницей! А если эта задница еще обладала пухлыми губами и мясистым красным языком, как Кати Лиастр, то ни о какой верности супруге и речи не шло.

Чистая, ничем не замутненная злость с каждым шагом вытесняла стыд и горечь. Я шла все быстрее и быстрее, практически не разбирая дороги. Мелькали залы, коридоры. Магические светильники слились в бесконечный, гнусно подмигивающий и намекающий на мою женскую несостоятельность ряд. Изредка попадающиеся лакеи шарахались от меня, прижимаясь к стенам.

За очередным поворотом показался светлый холл, где находились люди. Оттуда слышалась музыка, доносился смех и обрывки разговоров. Нет! Определенно, сейчас я общества не искала. И, осмотревшись, шагнула в неприметный коридор, который привел меня к каким-то покоям.

Двустворчатые двери были неплотно прикрыты, и я толкнула их, желая лишь одного – остаться одной. Но как же я ошиблась!

Посреди богато обставленной гостиной стоял герцог Каррский. Красивое лицо дракона напряжено, губы плотно сжаты, глаза закрыты, а руки сжаты в кулаки. Перед ним на коленях стояла Кати Лиастр. Ее тонкие пальцы вцепились в бархат штанов на бедрах дракона, а голова… Голова рыжей гадины располагалась прямо напротив паха похотливой ящерицы.

Да, я молода и невинна, но не наивна! Бездна побери! И я не слепая! Среди прислуги секс не являлся чем-то запретным, а дочь графа Тайлера с детства была не в меру непоседливым и достаточно проницательным ребенком. Кроме того, будущие маги тоже весьма раскрепощены в подобных вопросах. Поэтому я прекрасно осознавала, что могут делать мужчина и женщина в подобной позе и полном уединении.

Противный писк нарушил тишину. Даже не сразу осознала, что столь неприятный гадкий звук мог принадлежать мне. И в этот момент графиня Лиастр обернулась, оскалившись в хищной улыбке. Святая семерка! Улыбка ей идет еще меньше, чем гримаса злобы. Стало так противно, но я нашла в себе силы посмотреть супругу прямо в глаза, в которых удивление сменялось растерянностью.

– Сэмми?! – выдохнул он.

Не ждали? А я вот случайно нарисовалась, не сотрешь никакими растворителями. Боль опалила внутренности и горячими волнами разливалась по телу. Нет, совсем не физическая боль. Болела душа, пульсируя, оглушая спазмами. Дыхание перехватило. Одно дело – слышать, что муж не намерен соблюдать супружескую верность, знать, что в его жизни наряду с супругой существуют другие женщины, и совсем иное – увидеть всю эту мерзость воочию. Больно. Боги! Как же больно! И хочется выть… Голосить так громко, насколько позволят связки. Но вместо этого я застыла. Словно заледенела вся. И все смотрела и смотрела в полыхающие пламенем глаза дракона.