Вышло примерно то же самое, что тогда на мосту. Только в этот раз напало не двое, а четверо. Вряд ли они хотели ограбить. По карманам не лазали, услышав крики Айлин, поспешили уйти. Вот, собственно, и все. Хотя нет… — я подумал, что сказанное еще больше растревожит мать и добавил так: — Хочешь верь, хочешь нет, сама Артемида заступилась за меня. Я слышал ее голос прямо в голове. Небесная сказала, что ты много молилась ей, и теперь я под ее защитой. Со мной ничего не может случиться плохого.

— Посмотри мне в глаза, — она повернулась ко мне и взяла мою руку.

Я посмотрел. Одним глазом, второй лишь приоткрыл:

— Не вру, мам. Могу поклясться.

— Тогда ступай за мной, — она порывисто встала и направилась в правое крыло дома.

Я знал, куда шла графиня. Она открыла двери в небольшой зал с мраморными колонными — его освещали не кристаллы туэрлина, а живой огонь, всегда горевший здесь в бронзовых жаровнях — его справно поддерживали слуги. На самом видном месте среди других богов возвышалась беломраморная статуя Артемиды за ней черной стене поблескивал круг герметических счислений.

— Прошу, Саша, помолись нашей Охотнице. От всего сердца поблагодари богиню. Будь искренний, верь в нее, и она не оставит тебя, — графиня положила руку мне на плечо, тихо подталкивая к изваянию.

Какая же ирония! Ладно, не буду сейчас спорить. И Артемиде, наверное, смешно будет все это слышать.

— Величайшая! Охотница Небесная! Беспощадно разящая звездными стрелами и бесконечно милостивая! Прошу, услышь меня… — положив правую руку на сердце, левую на алтарь, начал полушепотом я.

Когда я закончил, и мы вышли из зала богов, мама сказала:

— Артемида всегда благоволила нашей семье, но есть другие боги, и ты сам знаешь, что между ними на небесах не всегда есть согласие. Мы должны не только опираться помощь Небесных, но и сами принимать верные решения. Твоего отца больше нет. Ты прекрасно знаешь, за что его убили. Теперь те же люди будут охотиться за тобой. Полиция здесь не поможет, и даже Особая Канцелярия имперского сыска. Никто нам не поможет, — она опустилась на диван. Сейчас лицо ее казалось намного старше, хотя в иные дни графине не давали более 30 лет.

— За месяц это второе покушение на тебя, — продолжила она. — Если самое первое можно было считать случайностью, то теперь мы знаем, это вовсе не случайность. На тебя охотятся те же самые люди, которые убили твоего отца — Петра Александровича. Вот я много думаю… Думаю, самым правильным будет выйти на князя Урочеева или кого-то из Ведомства Летающих Машин и отдать эти проклятые бумаги. Пусть они отстанут. Твоя жизнь несравнимо дороже, чем труды Петра Александровича, как бы он не был нам дорог и дорога любая память о нем.