Фу, гадость, не могу пить, — она вернула бутылку Евстафьевой. — Хотя Жаба не из «Стальных Волков», он просто чей-то друг. И может еще кто-то подойдет.

— Ладно, веди к своему Рамосу. Сейчас объясню ему кое-что, — решил я.

Неожиданно Грушина вцепилась в край моей куртки:

— Только не говори ему, что я с Подамским встречаюсь. Пожалуйста! Он меня убьет, если узнает! — она снова пустила слезы.

И если бы я бы в другом мире и другим человеком, то, наверное, самое время было произнести: «С этой минуты ты работаешь на меня». Но я ей сказал:

— Запомни, Груша, я не плету интриги и не предаю, доверившихся мне людей.

Но ты плохая подруга для своих дружков.

Мы не стали идти через танцпол — там уже изгибались под мелодию «Сибирячки» несколько весьма вольно одетых дам и два паренька. Чтобы не сталкиваться с ними, пошли между барных стоек «золотого ряда».

— Кто из них Рамос? — спросил я, когда понял к какому столику меня ведут баронессы.

— Вот тот, в черной куртке с драконом, — сказала Талия, вместо Грушиной — та совсем потекла слезами. — Слева жирный такой, это Жаба, — продолжила Евстафьева.

 — А в красном камзоле — это Балда. Другого не знаю.

Этого Рамоса я видел не первый раз. Он точно был в субботу, когда у меня случилась стычка здесь же, в Ржавке. И стоял он в коридоре, чуть позади виконта Густава Ковальского — то есть того же Лиса. И он был в Шалашах во время моего поединка с Варгой — услужливо вертелся возле Лешего. Значит среди «Стальных Волков» фигура он не первая, но каким-то боком влиятельная. Тем лучше.

Завидев то ли меня, то ли Грушину, Рамос вскочил. Его глаза стали большими и дикими, даже серебристый дракон на куртке будто оскалился.

По мере нашего приближения его взгляд метнулся к плачущей Грушиной, потом снова ко мне.

— Ты покойник! Понял! Сука, бл*дь, покойник! — заорал он, выхватывая нож."

"Его дружок в красном камзоле, тоже вскочил. Лениво приподнялся сидевший по левую руку от Рамоса. Если я правильно понял, его назвали Хугелем. Сидел, не понимая происходящего, только рыхлотелый Жаба.

— Не шали с ножом, дурачок, — посоветовал я ему. — А то дружков ненароком порежешь.

— Конец тебе, сука! — черная с синим отливом прядь волос Рамоса упала ему на глаза.

Нож в его руке очертил замысловатую линию в воздухе. Грушина взвизгнула и спряталась за мою спину. Хватило у нее ума, наконец, выбрать правильную сторону в эти минуты. Я активировал «Хватка Смерти». Только сейчас я не собирался доставлять неприятные ощущения внутренним органам своего врага. Невидимой магической рукой поймал его запястье, повернул его направляя острие ножа на Хугеля.

— Ты чего⁈ — изумился тот, отодвигая стол и попятившись.

Лицо Рамоса побелело от страха.