И это сделали твои друзья-подонки. Рана у Синицыной очень тяжелая. Имей в виду, Груша, если Айлин умрет, то вряд ли выживет кто-то из твоих друзей и всех причастных к ее гибели, — пальцами левой руки я дернул ее подбородок вверх, чтобы видеть мокрые глаза баронессы. — Самое лучшее, что ты можешь сделать сейчас для себя, это рассказать все предельно честно, как было! А потом моли богов о выздоровлении Айлин!

— Но я не виновата, Саша! Откуда я могла знать, что так будет! — ее голос надломился, она заплакала. — Это все Рамос. Утром выхожу в школу, а он ждет меня.

На эрмике подъехал. Говорит, давай подвезу, мол, ему по пути. О тебе начал расспрашивать, с кем ты дружишь, кто тебя в школе поддерживает. О Сухрове спросил. Потом, говорит, будто люди Лешего тебе вчера крепко надавали, и ты лежишь совсем плохой, в школу вряд ли придешь. Если не придешь, чтоб я ему сообщила. Я смотрю тебя нет перед началом третьего урока, и сообщила ему. Потом еще после четвертого на перемене подтвердила, что тебя нет, потому что он снова спрашивал. Я не знала, что они замышляют что-то против Айлин. Саш, я клянусь! Перед всеми богами клянусь, я не знала зачем им это! Только недавно мне Адамов сказал, что Айлин подрезали!

— Кто здесь сейчас из твоих дружков? — я отпустил ее руку, понимая, что Даша сломана и уже не убежит.

— Я с Рамосом, — она шмыгнула носом. — Еще там его друзья. Я вообще больше не вожусь с ребятами с Резников. Только с Рамосом иногда встречаюсь, когда он приглашает. Пожалуйста, только Подамскому не говори.

— Груша, ну ты совсем дурная! Зачем ты в такое дерьмо влезла⁈ — возмутилась баронесса Евстафьева. — Я же тебе говорила, что Саша очень крутой и против него нельзя переть! А ты с этим идиотом Подамским спуталась.

— Ну, дура, я дура! Хотела нравиться нашим! А Подамского я люблю, — Грушина и вовсе ударилась в слезы, размазывая темные потоки влаги, густо смешанные с тушью, вздрагивая и всхлипывая.

— На выпей что ли, — Талия открыла сумочку и протянула ей бутылочку вишняка, которую мы опустошили лишь наполовину. — Давай, пей — помогает от истерик. И не трясись так. Саша тебя не убьет. Да, Саш? — она слегка толкнула меня своими полными бедрами.

Отвечать на глупый вопрос я не стал, но продолжил расспрашивать Грушину:

— Твой Рамос какое место занимает среди «волков»? Он дворянин, нет? И сколько сейчас с ним человек?

— Ну нормальное место занимает, его все уважают.

Нет, он простолюдин, но Лис с ним дружит. Вот тебе Таля может сказать, — Дарья покосилась на Евстафьеву и глотнула из бутылочки — скривилась, глаза стали еще мокрее.

— Сколько сейчас здесь «волков» и вообще друзей-знакомых твоего Рамоса? — повторил я вопрос.

— Рамос, Хугель, Балда и Жаба. Ну четыре.