— Хочешь, я не пойду сегодня с мамой во дворец? Могу остаться с тобой, сколько пожелаешь, — Ковалевская обняла меня, прижавшись сзади.

— Оль, спасибо. Ты очень помогла и очень поддержала. Честно, не ожидал после недавнего холодка между нами, — я повернулся и поцеловал ее в губы.

Она не возражала, даже придалась поцелую с желанием.

— Но сегодня я лучше побуду один. Только не обижайся, — продолжил я. — Мне нужно многое обдумать и подготовиться, чтобы наказать мерзавцев.

— Надеюсь, ты не собираешься идти в этот клубок один? — с подозрением спросила она.

 — Я люблю героев, но только живых и здоровых.

— То есть ты меня любишь? — я грустно улыбнулся.

— Не придирайся к словам, — она тоже улыбнулась, покраснев щеками. — И отвечай мне честно: собираешься идти туда один?

— Оль, я еще не обдумывал этот вопрос. Не знаю, как будет, поэтому не могу ответить, — я взял ее под руку, направляясь к выходу.

— Предлагаю, взять хороших наемников из клуба «Илья Муромец». Я знаю их старшего. И я могу пойти с вами. Между прочим, я хорошо стреляю из остробоя и пистолета, — Ковалевская гордо вздернула носик.

 — Как тебе предложение? Только имей ввиду, ребята из «Муромца» никого убивать не будут. Набить физиономии — это пожалуйста.

— Все это очень интересно, я подумаю пару дней, — вот здесь я соврал. Над ее предложением не было смысла думать. И мне точно не нужны посторонние, чтобы разобраться со «Стальными Волками».

— Хорошо. Думай, только очень прошу, не спеши! И посоветуйся с графом Сухровым, раз между вами теперь мир, — она остановилась в тени портика, оглядывая зеленые лужайки и причудливые изгибы фонтана, одетого в светлый мрамор.

— Обязательно посоветуюсь, — наверное, я соврал ей снова. Сухров превосходный боец и может быть очень полезен, но это была моя война. И, как ни парадоксально, на данном этапе мне будет легче именно одному нанести врагу максимальный урон. Если я буду один, то я смогу действовать без оглядки на тех, кто вызвался поддержать меня. К тому же за тысячи лет я привык действовать один. А если в команде, то только с теми людьми, с которыми уже много прошел.

— Пойду, — сказал я. — Хочу поскорее попасть домой.

— Стой, — Ковалевская поймала меня за рукав. — Я отвезу тебя.

Вместо дворецкого дверь нашего дома открыл мужчина лет сорока с массивной нижней челюстью и карими глазами, тепло в которых так не вязалось с его суровой внешностью. По нашивке на куртке я понял, что он один из охранников, нанятых мамой. Второй сидел в гостиной, поглядывая в окно.

— Это мой сын, — поторопилась сообщить графиня.

После короткого знакомства со стражами нашего покоя я направился в столовую.