— А ты можешь предположить, кто сообщил этим волкам, что Елецкого сегодня нет в школе? — прищурившись, спросила княгиня. — Ведь явно кто-то в школе или скорее всего в нашем классе знал об этой затее.

— Из нашего класса только я знаю «Стальных Волков», — Еграм нахмурился и крепко сжал в кулаке эйхос. — Хотя… раньше, еще в прошлом году в «Кровь и Сталь» иногда заглядывала баронесса Грушина. Она… — он поморщился, вспоминая, — дружила с Лисом и Зораком пока того не убили. Да, точно, с Зораком. У них была там веселая компания: Дарья, Зорак, Лис и еще одна баронесса.

Пухленькая такая, чем-то похожая на нашу Грушу.

— Баронесса Евстафьева, — догадался я, услышав упоминание о Лисе.

— Кажется, да, — кивнул Сухров. — Она не из нашей школы.

— А что, логично… Если Груша имела связи с этими скверными ребятами раньше, то почему бы не иметь сейчас? — предположила Ковалевская, неторопливо спускаясь со ступеней. — К тому же у нее на тебя, Саш, о-очень много злости! Особенно после того, что ты сделал с Подамским. Она же любит его. Женская месть бывает безумной и жестокой.

— Она была сегодня в школе? — спросил я, одновременно обдумывая версию Ольги — она казалась весьма разумной.

И баронесса Евстафьева еще сюда вплетена. Боги, как странно вы разложили карты! Но Талия точно не может быть в этом замешана.

— Да, сидела в одиночестве, надутая на всех, — подтвердила княгиня.

Меньше чем через полчаса мы подъехали к Палатам Надежды со стороны Земляного Вала. Девушка за стойкой, оборудованной множеством терминалов, быстро нашла фамилию Айлин в списке поступивших.

— Синицына Айлин Клеоновна? — уточнила она.

— Да, — выдавил я, с нетерпением ожидая ее дальнейших слов.

— Пройдите по коридору прямо до конца и направо. Дожидайтесь там. Сейчас свяжусь с врачом, — сказала она, сноровисто управляя манипулятором терминала.

Мы с Ольгой прошли по коридорам и остановились в небольшом зале с белыми стенами и алебастровыми барельефами по углам. Напротив окна возвышалось три небольших алтаря: Сварогу в центре, Асклепию справа и Перуну слева. На длинном диване сидели какие-то люди, явно в напряженном ожидании. Другие толпились возле окна и двери, ведущей в палаты.

Мы простояли еще минут пять, прежде чем запертая дверь отворилась и вышел врач: пожилой седоватый мужчина в голубом халате с вышитым на груди сердцем.

— Вы спрашивали о госпоже Синицыной? — спросил он, обращаясь почему-то не к нам.

Я повернул голову и только сейчас увидел маму и отца Айлин.

— Да, да, ваше милосердие! Мы! — мама Айлин вскочила с кресла.

Я застыл и на сердце похолодело. Лицо врача выглядело слишком мрачным для хороших вестей.

Глава 13

Свои люди

— Мы провели очень тяжелую операцию, только закончили.