Расчет понятен: в здании кто-то есть, и для меня что-то готовится, и если кто-то из наших пожелает пройти туда, например пописать, то его под каким-то предлогом не пропустят или отвлекут на какое-то время разговорами. Я не слишком разглядывал приятелей Варги, но как минимум пять физиономий показались знакомыми. Наверное, по веселью в «Ржавом Париже», а вот тех парней, что были вместе с Вацлавом, когда он пырнул меня ножом, здесь почему-то не наблюдалось.

Еграм подошел к кому-то из «волков», поздоровался, кратко переговорил еще с кем-то, потом перебросился несколькими фразами с самим Новаковским.

Я же сразу направился к лавочке под березой и начал неторопливо стаскивать куртку. Лужин присел на доску, закурил. Адамов повернулся к идущему прямо к нам Варге.

— Эй, как там тебя, будем биться на ножах, — сказал Новаковский, сверкнув глазами точно крыса.

— Не пойдет, у него нет ножа. Нет же? — переспросил меня граф Сухров, взгляд его стал явно обеспокоенным.

— Пусть возьмет у кого-то из наших, — ответил Варга и рассмеялся: — Если дадут, конечно.

Глупый поляк, он решил для меня устанавливать свои правила.

Прежде чем ответить, я аккуратно сложил куртку на краю лавочки. Все-таки новая, купленная самой княгиней Ковалевской, которая сегодня со мной не дружит.

А потом, вспоминая каждой клеточкой тела, как нож Варги пронзил мой живот, резко повернулся к долговязому.

Глава 8

С Лешим так нельзя

— Это ты что ли решаешь здесь на чем и как драться? — я усмехнулся, пронзая Вацлава Новаковского взглядом как смертоносным клинком. — Во-первых, мне плевать на твои правила. А, во-вторых, меня не волнует на чем ты там собираешься драться.

Хочешь — выходи с ножом, хочешь — с остробоем, да хоть с эрминговым пулеметом. В любом случае я размажу тебя голыми руками.

Да, я сейчас проявил непомерную заносчивость, и сделал это сознательно. Вовсе не потому, что меня распирает гордыня — она вообще не свойственна Астерию, но потому, что таких мерзавцев, как Новаковский нужно приземлять. Чуть позже, сразу во всех возможных смыслах.

— Ты идиот? — он рассмеялся и сделал шаг назад.

Я смотрел в его глаза, блестящие как у крысы, и чувствовал, как в нем зачинается страх. Это хорошо, пусть боится, пусть думает, что я псих.

— Десять минут на подготовку, — бросил я, расстегивая рубашку."

"В этот раз подготовку я начал вовсе не с разминки. Сел на траву в позу лотоса. Не люблю я эту позу, но сейчас три-пять минут в «лотосе» пойдут мне на пользу хотя бы для растяжки. Закрыл глаза, собираясь в чакре-аджне, и расширяя сферу внимания. В какой-то миг мне показалось, что моего лазутчика нет, и на этот скверный случай у меня имелась другая заготовка, но, слава богам, Эршага Нуи оказалась на месте.