Постоял с ними, поболтал несколько минут, но не стал ничего говорить о предстоящем сегодня в Шалашах. Были серьезные опасения, что «Стальные Волки», если проиграет их Варга, могут выместить злость на ком-то из пришедших со мной ребят. За Сухрова и его команду я не беспокоился — это дело Еграма, и он гораздо лучше меня знает повадки «волчьей стаи». Под конец нашего разговора с Рамилом к нам подошла Света Ленская с двумя подругами. Та самая виконтесса Ленская, аппетитные формы которой мы как бы вскользь обсуждали с Сухровым вчера у двери в класс, когда она прошла мимо как королева.

— А ты правда такой сильный, что теперь гора школы? — спросила она, улыбаясь полными губами.

— Ты, наверное, хочешь потрогать мои мышцы? — шутя ответил я ей.

— Ну да, я бы хотела… — последнее слово Светлана произнесла с придыханием.

Ничего не скажешь, умеет барышня подразнивать. Не только одеждой, манерами, но и хитро сказанными словами. Хотя сегодня она была одета не так волнительно, как вчера, все равно, это декольте, из которого рвалась на свободу прекрасная грудь, приковывало внимание.

— Отойдем? — предложил я.

Мы отошли недалеко от компании, собравшейся вокруг барона Адашева.

— Можешь потрогать, — сказал я, одновременно думая: «Зачем я повелся? Да, она красивая, но если вестись за каждую привлекательную девочку в нашей школе, то просто времени не хватит на действительно важные дела. О, юное тело, что ты делаешь со мной! Зачем так мучаешь гормонами⁈». И я добавил, не слишком прислушиваясь к протестам к рассудительной части моего существа: — Только, госпожа Ленская, имей в виду, я тоже захочу потрогать тебя.

— Это будет вполне честно, — она положила ладошку мне на грудь и провела сверху вниз, испытывающе заглядывая в глаза. — Да, в тебе есть сила. Много силы, — сказала она, явно льстя.

Ведь мышцы графа Елецкого не были так хорошо развиты, как, скажем, у графа Сухрова. Хотя я постепенно работал над этим.

— А в тебе есть очарование, — я коснулся ее плеча, потом провел пальцем по зоне декольте, будто случайно оттянув ткань ее одежды. — Очарование куда большая сила.

— Я же говорила! У него нет времени: видишь, чем он занят? — услышал я голос Ковалевской сзади.

Повернулся вполоборота и увидел княгиню и Айлин в нескольких шагах позади себя. Черт, ситуация неприятная. Айлин теперь действительно может подумать, что я отказываюсь провести с ней время вовсе не из-за важных дел. И хуже того: может подумать, что я обманываю, говоря о своей огромной занятости. Самое глупое, что можно сделать сейчас — это оправдываться. Я не сказал ни слова, просто посмотрел на них и вернулся взглядом к виконтессе Ленской.