Лёгким бегом организованно за полминуты все выскочили, оставив нас двоих.

В этот самый момент я понял, что он не станет пренебрегать мной, как в тот раз.

Король спустился по ступеням неспешно и пошёл ко мне, глядя так, будто готов снова залепит пощёчину. Рука у него тяжёлая, помню до сих пор.

Аргирис подошёл вплотную, буквально нависнув надо мной.

— Что ты знаешь о любви, сопляк? — Проговорил он вдруг с болью."

"— Да кое — что знаю, отец, — хмыкнул я, глядя на него прямо и набираясь в мгновение сил. — Можно быть счастливым с любимой в самом нищем месте, аль одному на вершине и во власти, которая и не мила без неё.

Аргирис закрывает глаза, выдыхая остатки злобы. В точку я попал, мужик.

— Что бы ты отдал за возможность увидеть её снова? — Продолжаю. — Да и попытался ли искать? Не говори мне, себе ответь.

Смотрит с болью и ужасом, грудь его мощная вздымается.

— Скажи мне, сын, разве можешь ты помнить её? — Выдаёт взволнованно.

Ах да, по его мнению расстались мы, когда мне было сколько? Года четыре, если на земной эквивалент переводить?

Но стоит говорить ему о том, что видел и знаю? А если Первый советник всё ещё держит её под прицелом? Пока не буду убеждён в её безопасности, толку от того, что скажу королю правду никакого.

Только хуже сделаю.

— Могу, — отвечаю односложно. — А ещё знаю, каково это, когда любовь предаёт. Да, быть может в моём случае всё и выглядит просто, не серьёзно, по — детски. Но я перестал быть ребёнком, когда очнулся.

— Я не понимаю тебя, — шепчет король, моргая часто.

— А что тут понимать? Моё сердце разбито, отец. И в трещины его наплевали, — говорю с чувством, ибо так и есть.

— И однажды гвардия Ханы во главе с той шлюхой Шейлой поймут, что не они львы в клетке. А я. Что меня придержали, а не их. И это ещё они легко отделались, уехав из Леванта целыми.

Я закончил, и пусть хоть разорётся теперь, чтобы потолок с его драконами осыпался.

Король смотрит непонимающим взглядом.

— То есть вот оно как? — Выдаёт вдруг с едва заметной ухмылкой!

Киваю.

— Ну дела, — комментирует спокойно, отворачивается и идёт меж колонн к окошку.

Стою, как дурак, не зная уже, что и думать.

— А Фейрат что тебе сделал? — Раздаётся уже оттуда.

— Пожаловался? — Хмыкаю с презрением.

— Да, это он задержал меня. И знаешь, сын. Ты играешь с огнём. Ведь он будущий король, — говорит Аргирис спокойно.

Иду к нему, становлюсь у соседнего окна. На меня не обращает внимания, смотрит в окошко, улыбается.

— Прости меня, отец, я не сдержался, — говорю искренне.

— В тот раз? Или этот? — Посмеивается.

— Согласись, тогда вышло забавно, — улыбаюсь.

— О, да, выше всяких похвал, — протягивает с иронией.