Я десятая воительница Ханы, даже после ритуала брачного союза с принцем людей ею остаюсь. Поэтому наш сегодняшний разговор должен остаться в тайне. И если так выйдет, что мне придётся выбирать сторону, я, не раздумывая, приму долг чести.

Жёстко. Но честно.

— А я, не раздумывая, сдамся, — выдаю. — И пусть делают что хотят.

Имиретта усмехнулась себе под нос.

Да хер я сдамся. Всё она понимает. Может, придётся когда — нибудь прикончить чертёнка. Хороший выход прервать, наконец, эту зависимость.

Да, я злюсь. В мозгу та роковая ночь, когда мир мой перевернулся. И я перестал быть наивным путешественником из другого мира. Ибо осознал полностью, любые мои действия имеют последствия.

Шейла притащила меня в свою коморку, где уже ждали все восемь её оскорблённых сук. Там были и обещанные вёдра и даже лунку мне показали, что собирались в задницу вставить. Девять вёдер приготовили для меня, по одному на каждую оскорблённую воительницу. Всё это готовили в меня влить, мучать всю ночь и до утра. А может и день. Садистки чёртовы.

Но ничего не вышло."

"Когда с меня уже стянули штаны и перевернули кверху задницей, явился Гунуа, придержал коней. Его уже собирались размотать бешеные бестии. Но следом примчала и Хана собственной персоной. Взяла меня за шкирку и лично повела к королю. Помню, я ещё на ходу натягивал трусы. Вот же был умора.

Ещё тогда мне вслед Шейла прокричала, что теперь я так легко не отделаюсь. А я вдруг подумал о ПМ. И посчитал, что, по крайней мере, одного патрона мне не хватит.

— И всё же не пойму, почему Хана за тебя вступилась, — раздалось от Имиры задумчивое.

— Это наш с нею секрет, — выпалил я таинственно.

— Хм, это добавляет тебе загадочности, Кристиан, — укорила суккубка. А, может, и подколола.

В дверь постучались, и в груди похолодело. Если это Гунуа, я прибью этого старпёра. Но по запаху было уже ясно. Фелис принёс жареного мяса и сушёных овощей. К сожалению, других здесь нет.

— Крис, ты как? На тебе лица нет? — Спохватывается воин.

— Да всё хорошо, Мадин, — отвечаю грустно. — Вам что нужно, говори, не стесняйся.

— Виски кончилось, — брякает, почёсывая затылок.

— Чуть позже, ладно?

Откланялся фелис, прикрыл дверки. Имиретта на меня смотрит с удивлением. А я в ответ не могу насмотреться. И насытиться не могу.

— Когда такое было видано, чтобы фелисы так с людьми общались? — Заявляет гостья.

— Ну — ка поясни, — спрашиваю с улыбкой, нарезая нам обоим мяско нежное.

— Да они на тебя смотрят, как на собственного ребёнка, — делится впечатлениями, принимая тарелку. — Вкусно пахнет. Дворцовая еда постоянно в горле стоит.

— Есть такое, — соглашаюсь.

Смеёмся. А я больше не обижаюсь.

Любуюсь ею, глаз оторвать не в силах. В камине дрова трещат. Как же хорошо. И грустно от осознания, что всё это скоро закончится.