Казалось бы — вот она свобода, Севера нет, его сынка тоже, банда разбежалась, но, как оказалось, это все не имеет значения, если ЕЕ нет рядом.

Самое странное, что жизнь действительно наладилась. Словно пошла сплошная белая полоса. Я свободен… В больнице мать познакомилась с доктором и завела роман. И я не ревную, этот мужик положительно на нее влияет, и с того момента она больше не пила. Он немного странный, практикует йогу, вегетарианство, читает мантры и затянул в свою секту мать. А я этому рад. Она стала похожа на человека, на ту красивую статную женщину, поэтому я не вмешивался в их отношения. Иногда, чтобы вытащить себя из болота, человеку необходимо кардинально повернуть жизнь.

После того как банда распалась, мы с Матвеем открыли автосервис. Денег каждый из нас скопил достаточно, чтобы организовать достойный комплекс. Тюнинг, ремонт, мойка и прочие прелести.

И вот, казалось бы, все хорошо — живи и радуйся. Чего я там хотел, когда был связан по рукам и ногам? Свободно дышать? Иметь личную жизнь и не бояться за близких людей? Знать, что у меня есть завтра, и меня не пристрелят в любой момент? Все это у меня теперь есть. Мечты, сука, сбываются! Только вот оказалось, что ничего не радует, когда в душе абсолютный вакуум.

Как странно устроен человек. У меня было много девушек. Я встречался, влюблялся, легко расставался и очень быстро забывал о них. Но принцесса въелась в меня и не отпускает. Она живёт в моей голове, в моих снах и в моих мыслях и не собирается выходить. Прошло полгода, а болезнь прогрессирует. Я болен Анитой. Смертельно болен. Нет, я не умру так скоро, кажется, буду мучиться всю жизнь. И самое смешное, что я не хочу излечиться. Я свыкся с пустотой внутри и с тем, что она живет внутри меня. Да, это порой невыносимо больно, но я, словно мазохист, не хочу выпускать ее из себя.

Я часто приезжаю к ЕЕ магазину, паркуюсь возле главного входа и долго смотрю на красивые буквы ее имени. Здесь все началось, вот с этой вывески. Закрываю глаза, откидываясь на сиденье, прикуриваю сигарету, выпускаю дым в раскрытое окно, а в ушах стоит ее голос — красивый, бархатный с акцентом, от которого я тащился. «Да что вы себе позволяете!» — кричала она, когда я поцеловал ее вот на этом месте. А я действительно очень много себе позволил. Я влюбился насмерть. Сам не знаю, зачем себя истязаю, беру телефон, открываю фотографии и рассматриваю их в миллионный раз. Те самые фото, которые снимал для Севера. Мокрая футболка, каскад волос, связанные руки, красивая поза, такая живая искренняя девочка. Моя принцесса, я помню вкус твоих губ, он преследует меня. Я помню нежность твоей кожи, мои пальцы иногда колет от желания прикоснуться к тебе, я помню твой запах, он уникален, я бы узнал его из тысячи. Таких больше нет.