Твой благоверный общается с моими на данный момент врагами, людьми, которые спят и видят меня в могиле. Они не упустят ни единого шанса подставить или надавить на мое больное место. И если Ева и Мари под присмотром, то ты поступаешь безрассудно. И только поэтому ты завтра улетишь в Испанию, — со злостью кидает мне брат и выходит из комнаты, громко хлопая дверью.

А я падаю на кровать, зарываясь лицом в ворот толстовки Егора, и начинаю рыдать в голос. Не могу остановиться, из меня выливается нескончаемый поток слез. Может, я и дура, может, Давид прав, но мне плевать, кем является Егор и в каком круге общается, для меня он — самый лучший. Всему есть объяснение. Он не может причинить мне вред!

— Анита, — зовет меня Ева, гладя по спине. Не заметила, как она вошла.

— Я не хочу сейчас разговаривать, — всхлипываю, чувствуя, что подушка намокла от слез.

Вдыхаю запах Егора, исходящий из толстовки, и слезы сами скатываются из глаз. Я, конечно, взрослая, но Давиду на это плевать — если он серьезно решил отправить меня в Испанию — он это сделает насильно, и ничего его не остановит.

— Да не надо со мной разговаривать, выпей чаю, ты уже почти час плачешь. У меня сердце разрывается, — тихо говорит Ева.

Она такая милая, добрая, отзывчивая, и я ее люблю. Утираю слезы рукавами, сажусь, прижимая ноги к груди, и беру ее пахнущий травами и медом чай.

— Как такая добрая и милая девушка как ты могла связываться с таким как Давид?! — специально говорю громко, чтобы слышал брат, потому что я собираюсь с ним воевать.

— А меня никто не спрашивал, — усмехаясь, шепчет Ева.

— Как это на него похоже… — шмыгаю носом и запиваю чаем вновь подступающие слезы. На самом деле мой брат очень любит жену, и она его тоже — это видно. Давид ещё никогда не отдавал так много женщине.

— Расскажи мне о нем, — тихо просит Ева.

— Он замечательный. Да, мы, по сути, мало знаем друг друга, но это совершенно не важно. Важно что, когда мы рядом, я смотрю ему в глаза, чувствую прикосновения — и у меня внутри все переворачивается. Кажется, я готова принять его любым. Милым, забавным, нежным и грубым, злым, страстным, эмоциональным. Важно, что он смотрит на меня, как на богиню, и иногда пожирает взглядом. Он умеет любить прикосновениями, поцелуями и даже пошлыми словами. И мне все равно кто он такой, я тону в его небесно-голубых глазах, я… Мне не хватает воздуха без него, и только мысль, что я больше его никогда не увижу, приводит меня в ужас.

— Вау, — шепчет Ева. — Это прекрасно, — улыбается. — Но Давид настроен серьезно, — выдыхает она.

— Мне все равно, я никуда не полечу!

* * *Весь оставшийся день я игнорировала Давида и почти не выходила из комнаты. Хотелось позвонить маме, но она не остановит моего брата. Я думала, как мне избежать ссылки.