В его голосе сквозила боль.

– Нельзя заставить человека любить.

– Я буду постоянно возвращаться к этому разговору.

Боже, что ее ждет?!

– Ты не должен этого делать.

– Нет, должен.

Лит толкал ее на отчаянный шаг.

– В таком случае, я не могу быть твоей любовницей.

Лит отшатнулся так, словно Нелл ударила его по лицу.

– Что?!

– Я не хочу бросать тебя, но ты предъявляешь невыполнимые требования.

Его губы скривились в иронической усмешке.

– В таком случае, прости.

Нелл видела, что за его иронией кроется желание защитить себя, не дать ущемить свою гордость. Она хорошо понимала, что такое гордость. Нелл, хотя и была дочерью бедного сержанта, обладала несгибаемым духом. Чувство гордости роднило ее с Джеймсом.

Ей хотелось крикнуть: «Я люблю тебя, Джеймс!» – но она до крови прикусывала нижнюю губу, чтобы сдержать рвущееся из груди признание. Если она произнесет эти слова, маркиз одержит победу. Однако эта победа в будущем приведет его к катастрофе.

– Прости, я сделала тебе больно, – сказала Нелл, понимая, что эти слова не утешат его.

– Ничего, как-нибудь переживу, – угрюмо промолвил Лит.

Нелл снова прикусила губу. Однако эта боль не шла ни в какое сравнение с той болью, которая сжимала ее сердце.

– Надеюсь, ты простишь меня.

Джеймс бросил на нее хмурый взгляд.

– Я все равно заставлю тебя выйти за меня замуж, – заявил он и, крепко обняв, припал к ее губам в страстном поцелуе, который был продолжением их спора.

Нелл почувствовала, что тает в его объятиях, и испугалась.

– Хватит! – прервав поцелуй, выдохнула она. – Ради всего святого, прекрати!

Джеймс издал стон и еще крепче сжал ее.

– Я не могу остановиться, – тяжело дыша, с трудом произнес он.

В его голосе слышалось отчаяние. У Нелл сжалось сердце от жалости к нему. Она обвила руками шею маркиза и прильнула к его груди. Лит восстановил дыхание и, наконец, разжал объятия.

Отступив от Нелл, он бросил на нее поблекший безжизненный взгляд.

– Прости, Элеонора.

– Нет, это ты должен простить меня, – прошептала она, устремив взгляд на пламя в камине. Нелл ненавидела себя за то, что сделала сейчас. – Мне пора.

– Элеонора…

Она повернулась к двери, чтобы маркиз не видел ее слез.

– Прошу тебя, позволь мне побыть одной сегодня, – прошептала она, судорожно вздохнув. – Пожалуйста.

И, не дожидаясь ответа, Нелл повернула ручку двери и вышла в коридор. Закрыв за собой дверь, она прислонилась к стене, пытаясь сдержать слезы.

Джеймс любил ее, но осознание этого не принесло ей радости. Нелл чувствовала себя глубоко несчастной.

Часы внизу пробили один раз. В гостинице стояла тишина. Здесь не поощрялись кутежи и разгульные вечеринки.

Нелл выпрямилась, чувствуя слабость в коленях. Она не могла вернуться в свою комнату.