—Доброе, — улыбался в ответ, укрывая малышку собой. Переплетая пальцы и глубоко втягивая самый приятный аромат в мире.

—Я приготовлю завтрак, сейчас встаю, — прошептала еще сонным голосом, пытаясь выбраться из моих объятий. Но все тщетно. Не отпущу.

—Плевать на завтрак, давай поваляемся, — поцеловав Машу сначала в нос, затем в губы, я плавно скатывался ниже.

—Саша, мне на учебу, а тебе на работу…мы не успеем.

Она всегда была права, даже когда я в этом не был уверен и хотел спорить. Но и беглого взгляда на часы хватило, чтобы все понять. Так я в очередной раз убедился, да, права.

Да, не успеем. У меня сегодня — распределение бюджета, у нее — учеба в том же универе, где теперь учился мой сын. Помимо того, что универ хороший, так проще охране следить сразу за двумя, да и мне спокойнее. Все люди свои, а со своими и договориться было менее проблематично о быстром переводе, о бюджетном месте. И не потому что я по-особенному попросил, а потому что Маша умная девочка, и она заслуживала только самого лучшего.

С трудом оторвавшись друг от друга, мы разбрелись по дому, готовясь к рабочему дню. Только моя заботливая еще умудрялась при этом готовить завтрак на двоих и мне перекус с собой.

Сколько бы раз я ни говорил, что не надо напрягаться, все равно словно о стенку горохом. Она хотела и делала, а я радовался как ребенок, вызывая подозрительные взгляды своих подчиненных. Обычно мне заказывали блюда из ресторанов, а теперь я приходил с судочком, и это возымело схожий с ядерным взрывом эффект.

Мне было плевать, и к такому порядку я привык настолько быстро, что уже и не смог бы без ее перекусов. Ничего сложного, но меня подкупала не еда, а забота. И то, как она усердно старалась для меня.

Она делала все для меня. Для меня.

Маша завязывала мне галстук, целовала на прощание, обнимая так крепко, будто бы мы прощались на неделю, и я втянулся. Привык за короткий срок. Встречала меня с работы, мы занимались сексом. Просто жили. Вот мы жили. Счастливо и без скандалов, что меня порой неплохо так поражало.

Нет, разница в возрасте ощущалась в определённых моментах, связанных скорее с моей молодостью, и проскальзывала она в разговорах по душам, когда приходилось пояснять какие-то обыденные реалии тех лет, или может рассказывать о своей жизни.

Запретных тем не было, кроме одной. Я решил не посвящать ее в свою жизнь с Азизой и Надей. Это был лишний груз, который брать с собой в новую жизнь не стоило. Ломать ее этим не хотелось, но больше всего я боялся увидеть в глазах Маши разочарование. Я допускал вероятность вспышки ревности, но боялся другого. Что она встанет и выйдет из моей жизни, громко хлопнув дверью, прознав буквально обо всех аспектах моего прошлого.

Этого я допустить не мог, и ради сохранения тайны готов был пойти на все.