Таких было у нас семь, в каждом обычно сидели очень серьезные мужчины со своими спутницами, и чаще всего это были далеко не жены."

"Первое правило нашего заведения: работник глух и слеп ко всему, что видит.

Ступив в слабоосвещенный коридор, ведущий к випкам, я вдруг ощутила странный холодок, бегущий по телу. Какое-то предчувствие вдруг охватило меня, а пальцы заледенели, обхватив блокнот с ручкой мертвой хваткой.

Зайдя внутрь, я увидела мужчину, сидящего ко мне спиной. Широкий размах плеч, видно, что дорогой костюм, белая рубашка и черные кудрявые волосы, аккуратно зачесанные назад. Он сидел вальяжно, расслаблено, выкинув правую ногу вперед. Стойкий запах дорого парфюма приятно щекотал ноздри, тут явно сидел человек у власти, это было очевидно, ведь таких я сразу узнавала невооруженным глазом.

—Здравствуйте, я Маша, сегодня я ваша официантка. Мы рады приветствовать вас в нашем заведении, — пробормотав вызубренную наизусть фразу, я обошла мужчину и наконец-то поняла, кто передо мной сидел. Мэр. Сердце почему-то пропустило удар, и только одно воспоминание ворвалось в голову.

Человек, в которого стреляли.

Человек, которого я спасла.

Он поднял на меня внимательный взгляд глаз с гетерохромией и очень медленно скользил им с головы до пят, молча, скрупулезно, педантично. Раньше я не замечала у него этого, хоть и видела на фото в интернете, да в новостях. В реальности этот дефект смотрелся удивительным. Голубо-серые глаза, но на левом виднелось яркое коричневое пятно, как клякса, небрежно брошенная на идеальную картину.

А потом мужчина вдруг поморщился и откинулся на спину широкого кожаного кресла. Я понимала, что речь сейчас шла о боли, а не об отвращении в мою сторону, потому что Белов неосознанно потянулся рукой к тому месту, где, как я помнила, и было пулевое ранение.

—Здравствуй, Маша. А я Александр Белов, но, думаю, мое имя и так для тебя знакомо, чтобы его называть.

Даже простое приветствие с его уст звучало так, будто бы он диктует закон, а не просто сидит в ночном клубе, уже потягивая виски. Значит, кто-то его уже обслуживал. А зачем тогда тут я?

—Пришел поговорить и обсудить наш с тобой общий вопрос. Мои люди сказали, что ты отказалась брать что-либо от них, поэтому я пришел сам, — мужчина достал из кармана пиджака внушительный конверт и осторожно положил на стол. —Садись, не люблю, когда девушка в моем присутствии стоит. Дурной тон.

Я уселась на пуф напротив мужчины, чувствуя себя при этом не в своей тарелке. Нам запрещено уделять такое время клиентам, для этого есть специально обученные люди и делают они совсем другое, как уже можно понять.

Взгляд Белова был колкий, резкий, какой-то через чур серьезный, но при этом подернутый какой-то поволокой грусти.