— А я так всегда хотела девочку. Куклы, платья, косички, — вздыхала Изольда Викторовна.

— У меня девчонки всегда были, они чудесные. Не такие, как мальчишки, — добавляла бабуля. — Они тоже хорошие, но девочки — это девочки. Мамина радость."

"Мы же с Андреем слушали всех, раздражались, но молчали. Мы только — только жить, можно сказать, начали. Отдыхать от пеленок — распашонок и хронического недосыпа. Снова начали ходить в кино и кафе. Одни! Наконец — то стали засыпать и просыпаться без пятки во рту, не получать посреди ночи по лбу любой из имеющихся конечностей крутящегося словно уж на сковородке чада, не ловить его или сразу обоих в сантиметре от пола, не относить в спальню, чтобы через час проснуться от подсунутых под тебя ледяных пяточек.

Первое время не могли поверить, что можно спать как прежде — в обнимку, а не в позе креветки, стараясь то ли спрятаться от ребенка, то ли защитить от падения со всех сторон.

И отказаться от уютных объятий любимого мужчины еще на какое — то неопределенное время? Не — е-е-ет!

— А нечего тащить детей в кровать! Мы вот спали отдельно и ничего! — не слышало наших объяснений старшее поколение.

— А мы не можем. Не выходит у нас. Не получается, — отвечала я.

— И не хотим. И вообще, это наше дело! — ставил точку в разговоре Андрей.

Хватало только ее ненадолго. Никак не могли наши родственники уяснить, что в этом мире что — то происходит без их ведома и желания. Только мама с папой нас поддерживали и всегда вступались на семейных сборищах. Точнее, говорила мама, но с полной молчаливой поддержки мужа.

Прекратил всю эту эпопею мой папа. Который вообще старался не лезть в «бабские дела». Но он так же, как и я, не выносил толстых намеков. И чаша его терпения оказалась вовсе не бездонной.

— Дамы, — обходительно начал он на одном из праздников, когда обе семьи вновь собрались вместе, — а почему вы не родили себе еще по паре — тройке детей? У всех по одному. Разве справедливо пенять Кате с Андреем, что они не додали вам еще внучку, когда вы сами не выполнили свой гражданский долг — не родили хотя бы два ребенка? Хотя нет, положено ведь три. А ну, вспоминайте, почему не захотели еще детей?! — потребовал он.

И все как — то притихли. Не стали оправдываться. И тиранить нас тоже перестали.

Мы с Андреем честно радовались этому и, возможно, именно потому и решились на еще одного ребенка. Не на девочку, а просто на еще одного карапуза. Сами! И договорились никому об этом не сообщать и все отрицать. Просто из вредности. Уж слишком больной была тема последние несколько лет.

Но бабушка — это бабушка. То ли блефует, то ли действительно заметила во мне изменения. А ведь только четвертый месяц. Ни живота, ни токсикоза. Я все так же худая, лицо не округлилось, настроение не скачет.