Собственно, я и компанию раскрутить не мог, так как на это нужны были деньги, которые Леся тратила направо и налево, не спрашивая на то моего разрешения и уже тем более моих планов на сбережения.

— А я так неудачно пошутила про кольцо с большим камнем, — вспомнила я.

— Кать, да ну ты что? Даже не вздумай себя с ней сравнивать! Ты — чудо! Мое любимое чудо. Самая дорогая на свете женщина! Я готов тебе хоть весь ювелирный скупить! — в сердцах высказал Андрей и утащил меня к себе на колени, заглянул в глаза. — Кать, мне для тебя ничего не жалко. Я же для тебя что хочешь сделаю. У меня, конечно, идиотский характер. И ты прости, что я тебя воспитываю иногда, не помогаю, хочу, чтобы ты научилась и сама проявлять характер, решать вопросы.

— Иногда это обидно. Хотя идея не так уж плоха, — заметила и поцеловала его в щеку.

— Просто, Кать, жизнь такая мерзкая штука. Я хочу, чтобы ты могла за себя постоять, если вдруг со мной что-то случится или я не смогу быть рядом в нужный момент. Улечу в командировку, допустим. Буду недоступен на совещании с заказчиком. Еще что. Ты такой ангелочек, тебя хочется бесконечно баловать и целовать. Даже окружающие поневоле берут над тобой шефство и опекают. Ты светлая девочка. Очень красивая, добрая, мягкая.

— Но слабая, — признала очевидное.

— Не всем дано быть гром-бабами или хитрыми пиявками вроде Леси. Я люблю тебя такой, какая ты есть, — произнес он. И я только было попыталась расплавиться от умиления и восторга, как он выдал: — Кстати, про шефство. Я тут бегал чай искал, так мне Эля выдала эти пакеты со звездюлями, — вдруг расхохотался он. — Я домой несся как чемпион олимпийских игр к финишной ленточке.

— Что она тебе сказала?

— Что она тебе сказала?

— Что пока я страдаю фигней — я, кстати, смягчил ее выражение — ты зайдешь домой и увидишь чужую бабу, — Андрей снова расхохотался и закончил: — И она не уверена, кто конкретно погибнет в этой битве, но у нее нет нового черного платья для похорон, так что подобные приколы — это не по-соседски!

— Ну Эля… — тоже начала смеяться я.

— А еще она мне сказала, что если я тебя своим… э… мужским умишкой еще раз обижу, она мне глаз натянет туда, куда неприлично говорить, — уже спокойно наябедничал мужчина. — Я слегка офигел, конечно. Но спорить с ней было некогда, помчал домой. А у нас здесь как в немом кино…

— Ага, бабы полуголые.

— Полуголые?

— Да, когда я постучала, твоя Леся открыла мне в одном кружевном нечто на голую жопу, — с претензией заявила я.

— О, — только и нашел, что сказать, Андрей.

— Вот тебе и «О»!

— Извини, пожалуйста, — через пару минут произнес любимый. — Я только зашел домой, она следом заявилась, может, даже ждала. Сказала, что на пару минут.