Чистое, незамутненное.

До чего хорошо вот так лежать под одним одеялом с любимым мужчиной, чувствовать его каждой клеточкой своего тела, греться о него…

А ведь действительно! Пятки-то замерзли!

Я осторожно подтянула их под одеяло и пристроила под ногу Андрея. Горячую ногу. Приятную до невозможности.

— Катя, закрой балкон, нас атакуют лягушки! — сонным голосом пробурчал мужчина и, перевернувшись на другой бок — лицом ко мне, притянул свою главную квакушку вплотную.

Разумеется, она была не против.

Я, то есть.

— Может, это твоя царевна-лягушка, противный ты Иванушка!

— Хм, ты ж без шкурки. Что мне сжигать теперь надо?

Мой самый любимый и не проснувшийся до конца красавец огладил мое тело словно в поисках лягушачьей шкуры.

— Мне пойти одеться? — уточнила провокационно.

— Нет уж, иди сюда лучше, буду тебя греть… как-нибудь…

— А я-то лежу здесь, за три километра от тебя, ага, — съехидничала, прижимаясь к ушку, покусывая, — прямо не достать, да?

Разговор иссяк сам собой, остались только нежные, тягучие, сладкие движения, прикосновения, поцелуи. Ленивые, утренние. Бесконечно правильные и нужные. Идеальные.

— Люблю тебя, — прошептала я много позже, когда лава в крови уже не бурлила, а спокойно растекалась по каждому миллиметру тела.

— И я люблю тебя, солнце мое.

Андрей не поленился, поднялся на локтях, чмокнул меня в нос. Он уже полностью проснулся, был бодр и весел, меня же отчего-то разморило и вновь захотелось спать.

— Засыпаю, — прошептала я, улыбаясь.

— Даже не думай, — не пошел на поводу у моей лени мужчина, — нам пора на работу.

— У-у-у, не хочу-у-у, — протянула, приоткрыв один глаз и высунув язык, показывая — шучу я, шучу.

— Никаких поблажек! Знай — к тебе я буду относиться с особенной, индивидуальной серьезностью! Любое опоздание будет наказано самым строгим образом.

А взгляд-то какой! Взгляд!"

"— Ты пересмотрел «Пятьдесят оттенков серого», что ли? — расхохоталась я. — Ничего не знаю. Я буду требовать отношения на равных! — митинговала я, стоя на коленях посреди разбросанных подушек, придерживая одеяло на груди.

— То есть ты хочешь, чтобы я вызывал себе в кабинет нашу банду по одному и наказывал их в обнаженном виде?

Как Андрей ни шутил, а все равно сморщился. Богатая фантазия — это зло. Иногда. Вот как сейчас, например.

— А почему бы и нет? — Я сделала максимально независимый вид, на который только была способна. — Я бы посмотрела на наш отдел в чулках и юбках!

— Изверг ты, Катя. Вот никакого понимания мужской психологии. Я, быть может, только и думаю, как бы тебя соблазнить в рабочих стенах. Я знаешь, сколько об этом мечтал!?

— Сколько? Три дня? Ха-ха.

— Ничего не три! — возмутился мужчина. — Куда больше!

— Да ладно тебе. Пришел, увидел, победил. Не прибедняйся.