Свешников позвонил дочери и попросил ее приехать за якобы забытыми вещами Наташи, потом он сообщил Юрию время, когда Лена будет у него. Отец и дочь чаевничали, и в этот момент, будто бы нечаянно, появился Юрий. Он передал Игорю Сергеевичу деньги за «уроки», присел к столу. Завязался разговор, в ходе которого выяснилось, что Наташа преуспела по художественной части, и ей следует продолжить занятия. Купленная на эту уловку женщина, видевшая, что отцу платят деньги (и немалые), конечно же, согласилась разнообразить эстетическое воспитание дочки, тем более даром…

Юрий ушел ждать в машине, а когда Лена уехала, примчался назад сияющий, шумно-радостный, с бутылкой коньяка. Победители устроили пир и, истощив запасы Свешникова, назюзюкались до пения застольных песен. В таком виде их и застала, пришедшая по обыкновению на «урок», Оленька. Она привела с собой Санечку, за которой почему-то не заехал папка.

— У-у! Вреднючие! — беззлобно возмутилась Саня, увидев на столе початое сухое.

Саня и Оля улыбались — до того смешно было видеть пьяно-счастливые лица мужчин, плавающие в густом дыму прокуренной кухни.

Девочки скинули в прихожей верхнюю одежду и ушли в комнаты, а двое гуляк кое-как убрали и проветрили помещение. Когда они зашли в гостиную, Оля сидела в кресле одетая совершенно: форменное платье (только фартучек белый сняла), на ногах — серые колготы, зато Санечка уже разбросала по дивану свои вещички и трудилась, стягивая с ножки последние тонкие белые колготки вместе с трусиками. Оказавшись совершенно голенькой, девочка с визгом какой-то щенячьей радости бросилась и повисла на шее у пьяного папки, который, легко подхватив, усадил дочку на одной руке. Оленька еще немножко стеснялась дяди Юры, с которым познакомилась совсем недавно, но это стеснение распространялось только на самое начало игры. А потом, разгоряченная, любимым учителем, она не замечала, чьи руки ласкают ее, тело, чьи губы целуют лоно. Только полного контакта с дядей Юрой у девочки не было — она потихоньку попросила об этом Свешникова, хотя все остальное в пылу игры и любовной схватки вчетвером, а то и впятером, допускалось…"

"Игорь Сергеевич протянул руку, помог Оле встать, обнял за талию и повел к дивану, где папа уже мастурбировал дочурку, держа ее на коленях. Усадив на руки Олю так, чтобы девочки оказались лицом друг к дружке, учитель стал целовать, ласкать и раздевать ее на глазах Сани и Юры. Олечка немного смущалась, и это придавало особую прелесть всей процедуре. Круглов забрался пальцем в уже мокренькую писечку дочки и медленно, осторожно сношал ее, целуя, чтобы не мешать смотреть, в шейку, плечики, тыкался лицом в волнистый шелк распущенных светло-русых волос.